Домик Ольги
В минувшем году в судах нашей области рассмотрено 397 дел о признании недееспособности.
С заявлением о признании недееспособной своей престарелой сестры обратилась Софья Васильевна Коновалова. Ольга, так зовут сестру Софьи Васильевны, с детства страдает глухонемотой. Ей семьдесят лет, живет одна в крохотном, размерами с дачный, домике в деревне. По словам сестры, у Ольги психическое заболеванием, и она нуждается в опеке, поскольку не может понимать значение своих действий. "Ни приготовить, ни постирать, ни продукты купить себе она не в состоянии, все для нее делаю я", – жаловалась сестра.
Судебно-медицинская экспертиза подтвердила: больная страдает умственной отсталостью с эмоционально-волевыми нарушениями. "Указанные расстройства столь значительны, – пишет эксперт, – что лишают подэкспертную возможности понимать значение своих действий и руководить ими".
Заключение специалистов легло в основу решения суда о признании Ольги недееспособной. И неизвестно, как бы повернулась ее дальнейшая жизнь, но судебное решение оказалось неожиданностью для других родственников женщины. Они сообщили о своем несогласии с признанием Ольги недееспособной в судебную коллегию по гражданским делам областного суда.
К слову, понятие "недееспособность" – юридического толка. Человек, признанный судом недееспособным, по закону не вправе совершать любые гражданские сделки, над ним устанавливается опека. Он не может распоряжаться своим имуществом и деньгами. Все это от его имени делает опекун. И делает это в первую очередь для того, чтобы защитить права и интересы душевнобольного.
Для того чтобы установить состояние психики человека, судом назначается судебно-психиатрическая экспертиза. Заключение экспертов суд обязательно оценивает.
Безусловно, признание недееспособности – оправданная мера, если человека одолевает тяжелый душевный недуг. Но у этой медали есть и другая сторона: беспомощностью больного могут воспользоваться слишком дееспособные лица, и тогда открыт путь для разного рода злоупотреблений.
Проверив материалы дела, выслушав участников разбирательства, кассационная инстанция выразила сомнение по поводу правильности выводов районного суда в отношении дееспособности Ольги.
Судебная коллегия не нашла в материалах дела доказательства тому, что Ольга больна настолько, что не может понимать значение своих действий и руководить ими. На учете у психиатра женщина не состоит, документов, подтверждающих ее пребывание в психиатрической клинике, тоже не обнаружено. В амбулаторной карте всего одна запись врача о состоянии ее здоровья и истории болезни. Доктор, по понятным причинам, с Ольгой вербально (устно) пообщаться на смог, но записал, что пациентка "контакту недоступна из-за глухонемоты", "в большинстве случаев безучастна к беседе" и… (вот незадача-то!) "молчит". (Видимо, как врач ни пытался разговорить с детства глухонемую женщину, не получилось), Отмечен также "настороженный и подозрительный взгляд" Ольги, ее "напряженная поза", а все остальное о ее "давней душевной болезни" доктор узнал со слов сестры.
Чтобы прояснить ситуацию, в качестве независимого эксперта к участию в деле был привлечен один из самых влиятельных специалистов в области судебной психиатрии региона, который однозначно заявил: представленное в суд экспертное заключение не дает оценки психическому состоянию Ольги. Для этого необходимо установить контакт с "подэкспертной", а экспертиза проводилась без участия сурдопереводчика. Глухонемая женщина вряд ли вообще понимала, что происходит.
Судебную коллегию смутил сам факт назначения судебно-психиатрической экспертизы при отсутствии достаточных данных о психическом расстройстве. Да и саму Ольгу на процесс почему-то не пригласили, ее судьбу решали за закрытыми дверями, чем, по закону, нарушили ее права.
Да, общаться с Ольгой непросто, люди не всегда понимают ее жесты, но при этом она умудряется делать покупки в магазине, ставит свою подпись в ведомости на получение пенсии у почтальона. А еще ее заботам предоставлены огород и небольшое хозяйство: есть куры и коза, за которыми она самостоятельно ухаживает. Женщина мирно живет в своем игрушечном домике в тихом месте и, между прочим, никуда не хочет уезжать, о чем она (с помощью родственников) поведала представителям органов опеки и попечительства, которые были у нее с инспекцией. Разве можно в этой ситуации вести речь о том, что человек не понимает значения своих действий?
Глухонемота не может служить поводом для ограничения Ольги в гражданских правах и свободах, считает судебная коллегия. (К сведению читателей, даже диагноз психиатра или факт нахождения под диспансерным наблюдением в специальном учреждении для душевнобольных не является основанием для признания человека недееспособным. Тщательному исследованию подлежит глубина нарушений психики).
Остается только гадать, что явилось причиной судебных разбирательств: пенсия сестры-инвалида или часть дома, на которую Ольга имеет право, и которой, в случае признания ее недееспособной, мог бы свободно распоряжаться опекун…
Определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда решение о признании Ольги недееспособной отменено.
Белгородский областной суд призвал судей крайне ответственно подходить к делам такого рода. Во избежание подобных фактов в адрес председателя суда первой инстанции вынесено частное определение.
