Когда-то давно прочитал о том, как в сталинские времена кто-то позвонил писателю Алексею Толстому. "А его сиятельства нет дома, – ответила прислуживавшая тому с дореволюционных времен старушка-домработница. – Граф ушли на партсобрание". В партии он не состоял, но пойти на собрание мог, если это не анекдот.

История с "графом на партсобрании" вспомнилась в связи с избранием беспартийного В. Путина лидером "Единой России". Вступить в партию он отказался, и никто, понятно, не пытался вручить ему членский билет. Реально он и раньше был шефом "ЕР", теперь стал им официально. Это означает, что Путин является премьером, лидером партии власти, которая контролирует парламент, а значит, и фактическим руководителем Думы в одном флаконе. А это уже сопоставимо по весу с президентом. Политические ресурсы В. Путина и Д. Медведева, считают специалисты, примерно равны.

К чему все эти "загогулины"? Теперь, когда позади 100 дней новой власти, осторожно поразмышляем о ее настоящем и будущем.

И начнем с того, что воздадим должное В. Путину за создание важного прецедента в российской политике. Впервые в новейшей истории страны глава государства добровольно, в установленный Конституцией срок покинул пост на пике популярности, имея возможность остаться.

Ушел, конечно, на основе договоренностей. Можно предположить, что элитная группировка, которая делала ставку на третий срок ВВП, получив решительный отказ, поставила на его предельное политическое усиление. Не для того, чтобы застраховаться от отставки – этот вариант ничтожен. А чтобы обеспечить реальные рычаги власти и, соответственно, полномочия, делающие Д. Медведева и В. Путина равновесными политическим фигурами, соправителями.

Естественно, сразу возникли вопросы: насколько возможен и дееспособен такой тандем (прошу извинения за использование этого термина, означающего двухместный велосипед с четырьмя педалями, но, обратите внимание, с одним рулем) в современной России? И не грозит ли он двоевластием? Дело в том, что в нашей политической истории и культуре в стабильные периоды двоевластия никогда не было – ни как института, ни как модели построения властных отношений, ни как реальной политики. Оно всегда воспринималось как болезнь, мутация политической системы.

Двоевластие бывало искусственным, опереточным, например, во время опричнины Ивана Грозного, когда почти год формальным правителем большей части Московского царства – земщины – был крещеный хан Симеон Бекбулатович. Или реальным – в период Смутного времени начала XVII века, между двумя революциями в 1917 году, во время Гражданской войны, в поздней советской и ранней постсоветской истории. Все случаи такого двоевластия заканчивались болезненным, нередко трагическим устранением одного или нескольких носителей верховной власти или претендентов на нее.

Не будем забираться в глубокое прошлое. В недавней истории ситуация, похожая на двоевластие, возникала дважды и оба раза порождала крупные политические кризисы: в 1991 году противостояние президентов СССР и России – Горбачева и Ельцина – привело к гибели советского государства, в 1993 году – президента и парламента России – к силовому уничтожению последнего. В результате в 90-е годы страна оказалась с харизматичным и волюнтаристичным президентом, но без эффективной исполнительной власти, подмененной системой "семейного правления". Необходимость противодействия угрозе анархии и распада страны и привела В. Путина на пост президента. После его прихода региональная элита, олигархические бизнес-группы, медиакратия были значительно ослаблены, укреплена вертикаль исполнительной власти. Вскоре они и сами объединились вокруг доминирующего и популярного политического лидера.

Потребность в вожде возникла на Руси давно. Так как демократии и гражданского общества у нас никогда не было, отсутствовали и их политические, общественные и социальные институты. А источником единой воли служила личность, авторитет которой был выше, если еще подкреплялся харизмой. Так что единовластное правление у нас традиционно имеет сакральную легитимацию: вершина у властной пирамиды может быть лишь одна, корона неделима.

Монопольное же правление всегда влекло отсутствие открытой политической конкуренции, публичной политики, замену политического управления административным, или еще, как говорят, ручным. Что мы наблюдали и в последние годы. И это совсем не специфическая черта путинского времени, как нередко интерпретируется, а давняя российская традиция. Тем более, серьезной оппозиции нет и не предвидится, кроме псевдо, которую создает сама власть.

Рассмотрим несколько возможных вариантов развития событий, имея в виду, что прошлые прецеденты в истории России имеют мало общего с нынешней ситуацией. Так, в 1917 году после низложения Николая II власть приняло на себя Временное правительство, никем не избранное, не озаботившееся собственной легитимизацией даже со стороны Госдумы. С правительством вошли в клинч параллельные органы прямого народоправства в лице Советов, состоявшие из активистов социалистических партий. В стране отсутствовало какое-либо конституционное или иное правовое поле, поскольку все решения по устройству государства и власти были отложены до Учредительного собрания, которое этого сделать не смогло. В результате схватка двух властей закончилась победой Советов после их массовой большевизации. Хотя есть специалисты, которые утверждают, что никакого двоевластия не было, слабая, но реальная власть до октября 1917г. находилась в руках Временного правительства.

Сейчас все выглядит иначе. Ветви власти избраны или сформированы в соответствии с Конституцией, не противостоят друг другу. Если учесть, что Путин и Медведев поднялись к властным вершинам не в ходе многолетней жесткой политической борьбы, а благодаря стечению обстоятельств, их тандем следует рассматривать как уникальный политический эксперимент, противоречащий российской политической культуре и традиции.

Оба они не являются публичными политиками в классическом понимании этого термина, это фигуры аппаратного консенсуса. К тому же Медведев пришел к власти в результате дворцовой, а не элитной (как Путин) и не электоральной конкуренции. Он вырос в политика в рамках "режима Путина", избран президентом как человек "команды Путина", стал главой государства "из рук Путина", как "преемник Путина", "продолжатель курса Путина". Так что бороться друг с другом, уверены многие наблюдатели, они не станут. Если возникнут проблемы – договорятся. А потому нынешняя конструкция власти сохранится надолго.

Но есть и другие мнения. В частности, что Д. Медведеву захочется как можно быстрее психологически, юридически, имиджево преодолеть синдром ставленника прежнего президента, подтвердить полноценность своего статуса. Это не просто, так как первые успехи Путина были впечатляющими, но еще более такими они выглядели на фоне неудач и провалов Б. Ельцина. Действия Медведева и их результаты сравнивают не с неудачливым Ельциным, а с успешным Путиным. Хотя и очевидно, "полуторапрезидентская вертикаль" включает объективное противоречие между огромными законными полномочиями президента и огромным личным авторитетом премьера. И легкого разрешения этой проблемы нет.

Сейчас, по опросам социологов, имидж лидера у прошлого президента, хотя в телевизионных новостных программах довольно четко соблюдается баланс в подаче материалов о двух руководителях. И какое-то время приоритет бывшего будет сохраняться. К тому же связка Путин-Медведев будет постоянно подвергаться испытаниям, так что им обоим придется идти на какие-то самоограничения. Пока они обладают психологическим сопроматом по отношению к разнонаправленным ожиданиям и интересам. Оба они прагматичны, рациональны, понимают, что от распада их союза проиграют оба, а с ними и страна.

Но, как известно, в "большой" политике горячей дружбы и эксклюзивных личных отношений не бывает. Поэтому и продолжаются сомнения, гадания относительно судьбы нынешнего соправления, предусматривающего разделение сфер компетенции, предположения о многочисленных подводных рифах, повышенных рисках, которые его ожидают, неизбежном конфликте, который вытекает из природы двоевластия.

Некоторые аналитики считают, что продолжаться долго дуумвират не может, но какое-то время возможна ситуация "регентства" или "политической страховки", когда Путин в критический момент может вернуться путем досрочных выборов в президентское кресло (при нем в течение первого срока роль "регента" от ельцинской "семьи" исполнял А. Волошин). Но испытание краткотечной войной с Грузией это не подтвердило.

Другие идут дальше, полагая, что добровольно отказаться от власти – это сильный ход. Но не потерять при этом влияние – риск. Найти политика, настолько преданного, что он не будет перетягивать одеяло на себя, а в нужный момент уступит высший пост в стране, – задача очень сложная, почти невыполнимая. Они напоминают, что премьер-министр у нас – фигура априори вторичная. В России, конечно, есть определенный зазор между политической системой де-факто и де-юре. Но реальная расстановка сил все же не может быть абсолютно оторванной от законодательной базы. Конституционные положения ясно говорят, что премьер не может быть по политическому весу первым лицом.

Есть и такие, которые предлагают вообще представить невероятное: глава государства захочет избавиться от сильного премьера, что означает конфликт с Госдумой. Президент, конечно, вправе ее распустить, что похоже на фантастику. Но согласно Конституции он может все, а двоевластие носителей номинальной и реальной властей у нас невозможно.

Часть политологов полагает, что менее всего возможна ситуация "технического" президента, не обладающего всей полнотой власти, равно как и "нетехнического" премьер-министра, перетянувшего на себя максимум ключевых властных полномочий. В прошлом слабый правитель с ущербной легитимностью, как правило, избавлялся от более успешных соратников, приведших его к власти. (Именно желание поставить во главе государства "технического" верховного правителя, вопреки Л. Троцкому, путем дворцового консенсуса как "меньшее зло", привело к власти Сталина).

Версию же о том, что Путин выбрал Медведева как несамостоятельного политика, зависимого от него, отбрасываю сразу. Мы уже говорили, что сама президентская должность обладает большими возможностями. К тому же горький исторический опыт учит: ставленники, обретая власть, рано или поздно рвут нити, связывающие с теми, кто привел их в высокие кабинеты. (Вспомним историю Б. Березовского). Да и нет фактов, чтобы говорить об этом. Полагаю, Путин не передал бы власть человеку, которого может "перехватить" другой игрок. К тому же, попытка принизить полноценность преемника бьет рикошетом по Путину.

Но правительство в России всегда было техническим придатком высшей власти – идет ли речь об императорском дворе, ЦК КПСС или администрации Президента. Сам Путин тоже действовал в рамках этой традиции: все премьеры были уволены им в манере, в какой новые русские избавляются от надоевших любовниц.

И тут мы опять вынуждены напомнить об уникальности политической системы России. Она единственная страна, которая заявляет о себе как демократической, но власть в которой остается беспартийной. Возможно ли появление в России партийного правительства парламентского большинства? На первый взгляд, нет. Для появления партийного правительства недостает одной "малости" – полноценных партий. Несмотря на все формальные атрибуты, "Единая Россия" – это все-таки политический инструмент ВВП, а не полноценная политическая партия. И брак с ней, скорее, не по любви, а по расчету: Путин и "ЕР" решили перестать жить гражданским браком, оформили отношения. Но не до конца. Брак полноценным не назовешь без справки о партийности жениха. Хотя нет сомнений: он пытается сделать нормальную цивилизованную идеологическую партию.

Но это цель. Пока же, заметьте, правительство партийным не стало. Ни одного нового министра или хотя бы его заместителя – "единоросса" в Белом доме не появилось. Все принципиальные решения принимаются в обход партии – она может через консультации или парламент слегка подкорректировать их. Или не может… В новой ситуации положение большинства в парламенте стало довольно щекотливым: в прошлом у партии существовал зазор – можно было поддерживать президента, но оппонировать правительству. Это создавало определенную возможность для маневра в общественном мнении. Классическим примером этому стала монетизация: тогда партия власти ловко "перевела стрелки" на правительство, обвинив его в плохом исполнении закона.

Сейчас парламентские запросы, направляемые на имя председателя правительства, все чаще превращаются в обращения, т.е. робкие просьбы о необходимости обратить внимание на ту или иную проблему. Острые оценки деятельности правительства ушли в прошлое, дискуссии на эту тему ограничиваются, а то и просто сворачиваются. То есть сегодня зазора нет, приходится играть роль слуги двух господ. С одной стороны, нельзя допустить ни одного неосторожного слова, которое могло бы вбить клин между Путиным и Медведевым. С другой – необходима максимальная поддержка правительства во главе с партийным лидером. Приходится выкручиваться.

Но это все сегодня. Традиции власти в России делают человека в Кремле сильнейшим. Вспомним Сталина в 1921г., Хрущева в 1953-м, Брежнева в 1964-м, да и самого Путина в 2000 году. Все они были чьи-то ставленники. Однако эта традиция заставляла их утверждать свою легитимность через крушение, ослабление или дискредитацию предшественника. Более того, в истории России вообще еще не было ни одного преемника, который бы продолжил курс предшественника.

Став премьером, ВВП сделает все, чтобы с ним не могли обойтись подобным образом. Теоретически полномочия президента в принципе позволяют Медведеву в любой момент перевернуть доску и начать игру с нуля на своих условиях. Но и Путин подготовил свои "стратегические запасы" заблаговременно. Ведь партия, вобравшая в себя почти всех губернаторов, мэров, крупных бизнесменов, располагающая конституционным большинством в Думе, Совете Федерации, в региональных парламентах, может стать главной гирей на политических весах, ключевым инструментом реальной власти. И лозунг партийного, политического, т.е. ответственного правительства дает шанс на успех.

Тем более что процесс перетекания власти от президента к премьеру уже идет, учитывая переподчинение многих министерств и ведомств. В ряде субъектов Федерации началось реформирование модели исполнительной власти, при которой ее высшим органом согласно уставам считалась местная администрация во главе с губернатором. В них принимаются поправки, в соответствии с которыми возрастает роль глав правительств. Судя по развитию событий, они будут непосредственно подчиняться Председателю правительства РФ, т.е. создается параллельная вертикаль власти. Идет эта кампания под лозунгом укрепления регионального руководства профессионалами взамен лояльных и клановых представителей. Хотя без перекройки Конституции президент с юридической точки зрения остается "царем горы" в российской политике. Так что все зависит от неформальных договоренностей между Путиным и Медведевым и готовности сторон их исполнять.

Таким образом, дискуссия по существу идет о судьбе новой конфигурации власти, сложившейся в России. Важно понять, как будет работать связка Медведев – Путин. Повторим: формального баланса между ними быть не может. Путин не равен президенту по Конституции, Медведев не равен Путину по реальному политическому весу и авторитету (во всяком случае, пока).

Остается добавить, что прочность президентского статуса Медведева и его связки с Путиным испытывается на прочность сейчас и будет испытываться дальше. Есть силы, которые работают на ослабление их тандема. И здесь совсем необязательно искать заговор, злой умысел. Действует обычный механизм: каждый хочет, чтобы реализовывались его видение проблемы, его ожидания и интересы. А они у людей, окружающих Путина и Медведева, могут быть различными. Зная об этом, они, видимо, продумали соответствующий алгоритм действий.

Во всяком случае, по принципиальным вопросам разногласий между В. Путиным и Д. Медведевым сегодня нет, нам о них ничего неизвестно. Вспомним, в 1990-1991-м разница идей борющихся группировок была очевидна: продолжение советской власти или ее ликвидация, СССР или Россия, государственная собственность или частная. Эти вопросы окончательно решены. Других проблем такого же масштаба и остроты перед страной не стоит. Нет и причин, оправдывающих глубокий раскол общества, в который могла бы свалиться страна.

В 1992-1993-м разница была менее острой, но тоже весьма существенной: как вести реформы, приватизацию, какая республика нужна России – президентская или парламентская. Эти вопросы решены, форма государственного устройства определена. Радикальных реформ собственности и социальной сферы никто не предлагает, а значит, нет социально-экономического оправдания для раскола власти и страны. Как нет и опасности глубокого идеологического раскола. Лопнула, как мыльный пузырь, и "страшилка" об "оранжевой революции по-киевски". Все это реальная основа стабильности, сложившаяся система вполне сейсмостойка. Хотя застой опасен, эволюция необходима, в том числе и политической системы.

В каком направлении она может пойти? Президентство Путина, как известно, распадается на два разных по содержанию этапа. Первый – когда он вплотную занимался модернизацией страны, ее экономики и внутреннего устройства. После 2004 года стала превалировать охранительная политика с подчеркиванием своеобычности страны. Какую именно линию Медведев намерен продолжать? Дискуссия об этом еще какое-то время будет больше похожа на гадание на кофейной гуще.

Ясно одно: сегодня страной руководят два человека с примерно равными статусами – соправители. Или два диарха, которые согласовывают позиции по главным вопросам. И только в результате их успешного неформального взаимодействия Россия может быть управляема. Но в ней крайне слабо выражено разделение властей, в зачаточном состоянии местное самоуправление, не развита система партий. Видеть в современном политическом режиме нечто завершенное бессмысленно. Политический транзит России или, по крайней мере, ее политического устройства продолжается. А потому вариативность и непредсказуемость будущего сохраняется.

Ключевые вопросы-индикаторы его определения известны. Станет "Единая Россия" выполнять функции важнейшего канала рекрутирования и ротации элиты или по-прежнему основную роль будут играть клановые и корпоративные механизмы? В какой степени дееспособность элиты, во многом основанная на механизмах административного рынка, будет перестраиваться под более прозрачные и современные стандарты? На какой идеологической основе будет поддерживаться единство правящего класса – при системе властного тандема или какой-то другой?

Из обсуждаемых специалистами сценариев будущего, о которых речь шла выше, выделю три. Первый – надолго сохраняется нынешняя конфигурация власти. Второй – Путин ушел, чтобы через какое-то время вернуться, возможно, в будущем поменяться с Медведевым местами. Третий – постепенное перетекание властных полномочий от президента к премьеру, т. е. становление парламентской республики. На ноябрьском съезде "Единой России" возможны существенные изменения во внутреннем устройстве партии. Если это произойдет, тогда их тоже можно рассматривать как подготовку перехода к парламентской республике.

Для чего это нужно? Сейчас премьера назначает президент, а президента избирает народ. То есть уровень легитимности у второго значительно выше. Исправить это можно лишь в том случае, если премьер-министром автоматически становится лидер партии, победившей на парламентских выборах. Тогда премьер не будет зависеть от президента. Кроме того, необходимо усложнить процедуру отставки премьера, чтобы его нельзя было уволить росчерком пера главы государства.

Можно с определенностью говорить только об этих сценариях? Нет, конечно. Дальнейшее развитие событий зависит от многих факторов, о которых мы, рядовые граждане, не имеем возможности судить. К примеру, сегодня Путин – лидер партии, но не ее член. А завтра? А следующий премьер сохранит эту конструкцию? Не знаем. Медведев сказал, что "пока" не будет оформлять отношения с "ЕР". А когда-нибудь оформит? Тоже неизвестно. Сейчас у нас два лидера с разным набором полномочий, рычагов власти. А что будет через 2, 3, 4 года? Сформированное правительство опирается на парламентское большинство, но не является партийным. А станет им? Кто знает достоверно? Все эти вопросы остаются без ответа.

А потому предсказать дальнейшее развитие событий невозможно, так как ситуация не системная, а во многом личностная, зависящая не только от законодательного оформления власти, а от договоренностей. Только реальная жизнь, политическая практика ближайших лет даст ответы на эти вопросы. Тогда мы и узнаем, удастся российскому правящему классу поправить генетику или не судьба.