Их уже нет среди нас. Но они остались, они остаются с нами страницами своих талантливых творений, примером высокого гражданского служения великому русскому слову.

Евгений Иванович Носов. Большой русский писатель, непревзойденный певец родного Черноземья. Он жил и трудился в соседнем Курске, не раз наведывался в Белгород, вместе с Виктором Астафьевым и Владимиром Жуковским проводил здесь творческий семинар для начинающих авторов, сотрудничал с нашей "Белгородкой" и на ее странице – еще в 1954-м – опубликовал свой первый рассказ "Верная дорога". И все же мы (да, впрочем, и вся читающая Россия) не столь уж много знаем о жизни замечательного писателя, его характере, привычках, увлечениях…

Литературные мемуары Льва Конорева "Люди, которых я знал" (они только что вышли тысячным тиражом в белгородском издательстве "Константа") восполняют этот пробел, позволяют увидеть Евгения Ивановича и в "вольных" беседах с друзьями-писателями, в общении с молодыми – "начинающими", и на рыбалке, на "тихой" грибной охоте.

Особый интерес вызвали у меня едва ли не впервые публикуемые письма самого Носова. Не стану ничего добавлять, лучше сделаю пару выдержек из этих писем: "…Минувший год прошел для меня, как говорят синоптики, ниже среднегодовых показателей: ничего не работалось, много было хворей и бесполезной суеты. Очень не хочется, чтобы все повторилось в 80-м… Правда, все немного скрасилось тем, что купил себе машину. Частенько наезжал в твои родные места, облазил все тамошние поля и проселки, овражки и деревеньки. Какая величавая была ныне осень! Сколько яблок и груш по лесам! И какие стояли нынче сами леса! И какие травы! Нет, все-таки прекрасны наши среднерусские места!. А грибов нынче! Последний раз собирали аж в декабре – такая нынче стояла долгая теплынь… Да и не только для глаз и души хороша была осень – люди хорошо управились с полями, без той надрывной суеты, которая сопутствовала уборке в прежние годы…".

"…Праздновали мы 150 лет Льва Толстого… Вернее, надумали отметить. Собрались книголюбы, книготорг и мы (писатели. – Б. О.) ехать в Воробьевку, в имение Фета, где бывал Толстой, и там провести большой вечер Льва Николаевича. Но нам мероприятие сорвали, сказали из-за дождя нельзя проехать, и вообще сейчас уборка, не надо отвлекать народ… От чего отвлекать? От дурного? А 9-го должен был состояться уже общегородской вечер в Курске. Опять – книголюбы, книготорг и мы. Но помещения нам не дали, разрешили проводить в Первомайском саду на танцплощадке (летний театр обрушился). В назначенное время поднялся туман, стало скверно, и никто в сад не пришел из народа. А было только три писателя, пять книготоргашей и шесть книголюбов… Ну, постояли, подождали и разошлись… Больше того, в тот же день и тот же час в Доме политпросвещения шло какое-то идеологическое совещание… И даже курское радио промолчало. В этот день оно объявило, что на ипподроме состоятся скачки и что работает тотализатор… Вот так Курск встретил эту дату… полным молчанием…

А в это время Белгород торжествовал. Собралось торжество, заседание в самом большом зале города – Дворце какого-то завода. Был весь обком, облисполком и т.д. На сцене висел огромный портрет Толстого. Во всех кинотеатрах именно в этот день крутили "Отца Сергия"…".

Три других персонажа мемуарных очерков Льва Конорева – писатели хотя и известные у нас на Белгородчине, но, конечно же, "иного калибра". Михаил Михайлович Обухов – старейшина областной писательской организации, автор четырехтомной эпопеи о семейной династии Ястребовых, замеченной в свое время академическими "Историей русского советского романа" и "Историей русской советской литературы". Л. Конорев точными штрихами рисует портрет старшего собрата по перу: "…будучи автором множества произведений, старейшиной нашего литературного цеха и признанным писателем, чей авторитет считался неоспоримым, Михаил Михайлович никогда ничем не обособлял, не выделял себя. В нем не было ничего от литературного "мэтра". Держался он просто, открыто, был общителен, знал цену доброй шутке и сам при случае любил пошутить. Был в общении со всеми неизменно ровен, доброжелателен, тактичен, мнения своего не навязывал, но если требовалось отстаивать позицию, в правильности которой не сомневался, он отстаивал ее до конца. И все это несомненные свидетельства высокой внутренней культуры, обретенной годами упорного самообразования и самовоспитания".

"Родом я из Сибири, из Забайкалья. Слышали, может, такое сибирское прозвище – чалдоны? Так я из них, из чалдонов…", – этим "признанием" Владимира Мальцева открывается очерк "По правде и совести". Владимир Иванович провел в Белгороде последние годы своей не такой уж и долгой ("чуть больше шестидесяти") жизни, возглавлял нашу областную писательскую организацию. И мы не успели многого узнать из творческой биографии заслуженного фронтовика, автора романа "За чертой времени", нескольких повестей… Очерк-воспоминание Льва Конорева восстанавливает и эту страницу истории литературного Белогорья.

И еще один портрет. "Судьба уготовила, – пишет Л. Конорев, – небольшой срок моему знакомству и дружескому общению с Александром Филатовым – всего каких-то шесть лет. Встретились мы осенью восемьдесят второго года, а осенью восемьдесят восьмого поэт безвременно ушел из жизни.

Красивый и мужественный, щедро одаренный и подаривший читателям несколько проникновенных книг. О поэте и его окружении, о родной его Топлинке на Северском Донце Лев Конорев поведал живо, взволнованно, впечатляюще. Впрочем, "в этом ключе" выдержана и вся его новая книга.