Понимали друг друга без переводчиков

По возвращении ПЛ в Сурабаю контр-адмирал Анатолий Рулюк собрал командиров лодок и офицеров штаба. Были заслушаны краткие доклады об итогах боевого похода на позиции Западного Ириана. Комбриг отметил отличившихся – командиров подводных лодок капитанов 2 ранга Григория Таргонина и Александра Кодеса, флагманского врача майора медицинской службы Альберта Максимова, флагманского механика инженер-капитана 2 ранга Николая Руденко.

Поблагодарив офицеров за успешное выполнение задач, комбриг сказал, что окончательную оценку действиям подводников в походе даст главный советник при посольстве СССР в Индонезии вице-адмирал Григорий Чернобай, а пока следует срочно приступить к написанию отчетов о проделанном.

Адмирал рассказал о том, что во всех городах Индонезии день национального праздника 17 августа отмечался особенно широко. Он присутствовал на военном параде в Джакарте. За всю историю страны это, пожалуй, был наиболее величественный и грандиозный праздник.

На параде были представлены все рода войск, в том числе военно-воздушные силы. К этому времени в Индонезию поставили современные самолеты Миг-21. Правда, их еще не освоили индонезийские летчики. Не беда. В групповых полетах участвовали советские пилоты, сохранявшие по договоренности радиомолчание. Конечно, это было не обычно, но и опасно. Наши летчики и на это пошли, показав в индонезийском небе высший пилотаж.

В общем, по всей стране прокатилась эйфория величия военной силы Индонезийской республики. Ведь именно она оказалась наиболее действенной мерой для давления на голландскую сторону в переговорном процессе по освобождению Ириан Джая.

3 сентября комбриг подвел окончательные итоги. В целом задачи всеми экипажами были выполнены с хорошими оценками. Конечно, в каждом походе всегда можно найти замечания: нечеткое выполнение команд, несвоевременное включение приборов или введение в действие соответствующей аппаратуры и т. п. Они отмечались в докладах флагманских специалистов. Однако такие недоработки не вели к срыву намеченного. Комбриг поблагодарил офицеров и поставил новые задачи на предстоящий период – вплоть до 31 декабря 1962 года.

Они формулировались так.

1. Подготовка индонезийских экипажей для наших лодок со сдачей в трехмесячный срок первых двух задач курса боевой подготовки.

2. Передача подводных лодок индонезийской стороне.

Выполнение первой основной задачи было сопряжено с определенными трудностями. Они заключались в том, что индонезийские экипажи, которыми следовало заменить наш личный состав шести лодок, в учебном центре под Владивостоком не обучались, а набирались с разных объектов. Так, рядовые и сержанты пришли с надводных военных- кораблей и судов гражданского флота. Большинство из этих

моряков о субмаринах лишь слышали. Какие из них подводники?! Тем более, что некоторые прибыли из береговых частей. Кроме того, подавляющее большинство служивых русским языком совершенно не владели, а вся организационная, эксплуатационная и техническая документация на лодке, разумеется, была на русском языке.

Что касается офицеров, то здесь дело обстояло несколько лучше. Во-первых, командирами лодок назначались старшие помощники с индонезийских субмарин. Они ранее обучались в учебном центре на Русском острове, знали русский язык. В совершенстве владели и английским. Остальные офицеры набирались с боевых кораблей, а некоторые назначались на соответствующие должности после окончания военно-морских учебных заведений, в основном в Великобритании и Соединенных Штатах Америки. Правда, командование индонезийской ВМБ прислушалось к нашим советам, предложив ответственные должности некоторым офицерам и старшинам команд (сержантам), ранее служившим на своих (индонезийских) лодках 613-го проекта.

Конечно, ситуация сложилась парадоксальная.

За три месяца следовало советским подводникам, не владеющим индонезийским языком, обучить, подготовить и отработать в объеме двух первых задач вновь набранные индонезийские экипажи, в большинстве своем не владеющие русским.

Но не таков наш боевой комбриг, ветеран Великой Отечественной войны. Им найдено верное решение из этой парадоксальной ситуации. Было приказано в срочном порядке привлечь всех преподавательниц и переводчиков для подготовки на краткосрочных курсах наших минеров, штурманов и механиков к общению с личным составом индонезийских экипажей на индонезийском языке.

В свою очередь, отдельные группы индонезийских экипажей проходили курсы по изучению отдельных команд и основных терминов по своей специальности на русском языке.

И это дало результаты. Уже через месяц сержанты хорошо понимали наших старшин, изъясняющихся на русско-индонезийском языке. Дело пошло, и уже к концу второго месяца обучения команды и распоряжения отдавались только на индонезийском языке, все книжки "Боевой номер" и инструкции были переведены на индонезийский язык.

Принцип был такой: каждый моряк нашего экипажа отвечал за подготовку своего индонезийца. Например, командир нашей лодки – ответствен за подготов ку командира индонезийского экипажа.

По свидетельству Григория

Таргонина, между нашими командирами были распределены курсы обучения по следующим предметам: организация службы на подводной лодке; теория и управление субмариной; устройство подводной лодки и борьба за живучесть и т. д. Каждый составлял конспект по отдельному предмету, читал индонезийским командирам и старшим помощникам "свой" курс и практически отрабатывал, сколько это возможно, соответствующие элементы на практике.

Например, Григорий Таргонин обучал и отрабатывал индонезийских командиров и старпомов по курсу "Торпедная стрельба подводных лодок". Такая методика в подготовке индонезийских офицеров увенчалась успехом.

Единственное, что смущало наших "учителей", – неприятие индонезийцами каких-либо оценок и зачетов по пройденным курсам. У них была своя система определения подготовленности личного состава. Пришлось согласиться с ней. Для контроля все же проверяли соответствующие записи слушателей в рабочих тетрадях, а также знание основ преподаваемых предметов.

Надо сказать, что все индонезийские офицеры ответственно подходили к своим обязанностям, дорожили офицерской честью. Служить в ВМС считалось весьма престижным делом.

Для добротной сдачи подводных лодок индонезийской стороне предстояло в ближайшее время приступить к доковому ремонту, не снижая темпа обучения и отработки экипажей по элементам первой и второй задач. Уже в середине сентября в док встали С-236 и С-292. Мы были информированы, что ремонтные

работы будут проводиться исключительно силами рабочих судоремонтных предприятий. На наши экипажи возлагались лишь контроль и приемка доковых работ.

Как известно, "в советской действительности в доке трудился весь экипаж (очистка и покраска корпуса ниже ватерлинии, работа в цистернах главного и вспомогательного балласта и т. п.). Освобожденные от этого подводники с удвоенной энергией взялись за обучение индонезийцев.

Прибыв в док, подводники с удивлением увидели, что никаких лесов на лодках нет, но ремонтные работы уже вовсю идут. Вместо лесов на стапелях палуб установлены бамбуковые козлы, а с палуб лодок на растительных тросах спущены беседки, с которых ведутся работы. Вот как описывает Григорий Таргонин то, что он увидел:

"Такое легкомысленное, по нашим понятиям, отношение к технике безопасности нас смущало, но, тем не менее, никаких несчастий не случилось. С первых дней стоянки в доке появилась очень трогательная бригада рабочих – мальчишек в возрасте от пяти до двенадцати лет во главе с дородным бригадиром явно китайского происхождения. Это был частный подрядчик, бравший работы в цистернах. Наши моряки вскрыли лазы и горловины в цистерны, а бригадир на беседочных узлах спускал своих работяг, которые при свете переносных ламп приступали к очистке внутренних поверхностей цистерн, демонстрируя при этом свои незаурядные музыкальные способности. Они использовали скребки и металлические щетки как ударные инструменты. По доку неслись разнообразные ритмы. Однако привлечение детей на столь тяжелые и вредные работы коробило нас. Бригадир через определенные промежутки времени устраивал перерыв, вытаскивая из цистерн, покрытых ржавой пылью, мальчишек. Тяжело было смотреть на их худенькие, почти голые тельца и думать о том, какая же нужда заставляет родителей посылать своих детей на такие работы… Бригада малолеток оставалась у нас до окончания докового ремонта. Они же после очистки цистерн красили их суриком".

На доковый ремонт отводилось две недели. К середине октября все лодки бригады его прошли.