"Обществу сложно развиваться, если оно живет я постоянном ожидании войны, – говорят сегодня абхазы – наше общество в таких условиях развивалось полтора десятка лет". Сегодня ситуация на Кавказе раскалилась до предела – дождались. Но если в Южной Осетии уже воюют, го Абхазия пока только готовится к этому. Вот только в отличие от грузино-юго-осетинского назревающий грузино-абхазский вооруженный конфликт будет гораздо более жестоким и кровопролитным: обе стороны ставят только на победу, причем победу любой ценой.
Грузино-абхазская "холодная война"
После кровавого конфликта 1992-1993 гг., во время которого погибли тысячи людей, а сотни тысяч (и грузин, и абхазов, и представителей других народов) оказались беженцами, процесс мирного урегулирования шел ни шатко ни валко. Периодически появлявшиеся сообщения о каких-то договоренностях по нормализации отношений между Сухуми и Тбилиси практически всегда оказывались преждевременными – столь длительный срок так и не смог устранить огромного недоверия, друг к другу двух соседних народов.
ПРИМЕЧАНИЕ. После развала СССР Абхазия, входившая в состав Грузинской ССР, заявила о независимости. Грузия в августе 1992 г. ввела войска в Абхазию, но встретила там вооруженное сопротивление. Согласно официальным данным во время военных действий в 1992-1993 гг. погибло примерно 16 тысяч человек, из них 4 тысячи абхазов, 10 тысяч грузин и 2 тысячи добровольцев из различных республик Северного Кавказа и
Южной Осетии. Вооруженный конфликт, приведший к потере Грузией контроля над Абхазией, завершился 30 августа 1993 г. С тех пор Абхазия добивается признания независимости. Тбилиси рассматривает Абхазию как часть страны и предлагает ей широкую автономию в составе Грузии.
О возможном применении силы против Абхазии президент Грузии Михаил Саакашвили объявил, выступая на 61-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 2006 г. Многие помнят, как в июле-августе 2006 г. практически все российские центральные телеканалы лихорадило от событий, происходящих на Кавказе. Под предлогом "полицейской операции" грузинские власти в нарушение всех имеющихся международно-правовых норм ввели значительный воинский контингент в Кодорское ущелье – идеальный плацдарм для проведения военной операции против "непризнанной" республики.
Сразу после этого грузинский президент официально переименовал Кодорское ущелье в Верхнюю Абхазию и разместил там так называемое правительство в изгнании, подконтрольное Грузии и пребывавшее там до недавнего времени. Естественно, это было расценено абхазскими властями как провокация, обостряющая ситуацию в регионе. По мере принятия обеими сторонами мер по устрашению противника ситуация в зоне конфликта накалялась все сильнее. К концу 2006 г., однако, обстановка несколько стабилизировалась. Но совсем недавно, в воскресное утро 29 июня 2008 г., в абхазском городе Гагра прогремело два взрыва. Осколочные ранения получили шесть человек -все женщины абхазской национальности.
Тот факт, что в городе, где со времен войны не было ни одного выстрела, ни одного взрыва, за один день прогремело сразу два, не мог не всколыхнуть как местную общественность, так и руководство Абхазии. В правительстве Абхазии заговорили о "государственном терроризме" Тбилиси, а абхазские СМИ сообщили о решении руководства непризнанной республики закрыть часть административной границы до окончания курортного сезона.
Сбитые над Абхазией грузинские беспилотные самолеты-разведчики, разоруженные и избитые военнослужащие из группировки российских войск в Закавказье, угроза бойкота Грузией Олимпиады в Сочи из-за привлечения Россией Абхазии к ее подготовке, не говоря уже о том, что происходит на Кавказе сегодня, – все это, без сомнения, означает, что грузинские власти готовятся к решению абхазской проблемы силовым путем. Очевидно и то, что власти Грузии взяли прямой курс на выдавливание из региона российских миротворцев, сковывающих агрессивные действия Саакашвили в отношении непризнанных республик.
Абхазская политика президента Саакашвили
"Скоро вы все поедете домой, в Россию, – ухмыляясь, говорит офицерам миротворческих сил военный наблюдатель из Грузии на одном из российских наблюдательных постов, – неужели вы сами этого не понимаете?"
Дело в том, что грузинские наблюдатели постоянно контролируют деятельность российских миротворцев на стационарных постах на грузино-абхазской границе. Отношения между военнослужащими складываются непросто – здесь играют свою роль и кавказский темперамент, и уязвленная национальная гордость, и откровенная зависть, и застарелые обиды. Последние действия Саакашвили, затеявшего кровавую бойню в Южной Осетии, наглядно продемонстрировали враждебное отношение грузинских военных к миротворцам.
"В нашей стране осталось всего два главных преступника, которые препятствуют ее объединению, – лидеры Абхазии и Южной Осетии, – говорили до недавнего времени грузинские наблюдатели. – С устранением этих двоих в Грузии не останется препятствий для мирного объединения". Сейчас всем понятно, что за "мирное объединение" предлагал своим соседям грузинский президент.
Политика нагнетания напряженности, проводимая Саакашвили, не вызвала ни тени смущения и у большинства грузинских военных. Похоже, им внушили, что мощь армии страны многократно возросла, и изменившийся баланс позволяет диктовать условия противнику, несмотря на тяжелое поражение 15 лет назад. Отсюда и смелые высказывания, в основе которых идея реванша, и рассказы о концепции "тотальной обороны", по которой все мужское население Грузии становится под ружье, и постоянные намеки на "северного агрессора", мешающего решению грузинских проблем: "Возвращение Абхазии неизбежно, даже если этого не желает большинство населения республики. Эти люди могут уйти в Россию, если так любят эту страну, оставшиеся же получат шанс жить гораздо лучше, чем сейчас".
Стоит отметить, что за годы конфликта грузинские власти так и не выстроили цивилизованных взаимоотношений с властями и населением Абхазии, не смогли обеспечить его политические, экономические и социальные права, его безопасность в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права. А неоднократные угрозы разрешить грузино-абхазский конфликт военно-силовым образом прямо противоречат Соглашению о прекращении огня и разъединении сил и другим ранее заключенным договоренностям как с руководством "непризнанной" республики, так и с миротворческими силами.
ПРИМЕЧАНИЕ. 14 мая 1994г. в Москве между грузинской и абхазской сторонами при посредничестве России было подписано Соглашение о прекращении огня и разъединении сил. На основе этого документа и последующего решения Совета глав государств СНГ в зоне конфликта с июня 1994г. размещены Коллективные силы по поддержанию мира в СНГ, в задачу которых входит поддержание режима невозобновления огня.
В зоне конфликта постоянно находится около 3 тысяч миротворцев. Мандат срока действия российских миротворцев определен в шесть месяцев. По истечении этого срока Совет глав государств СНГ принимает решение о продлении срока их мандата.
Понятно, что руководство Абхазии, поставленное провокационными действиями Саакашвили на грань фола, отреагировало незамедлительно: концентрация вооруженных сил на границе, проведение военных маневров, в частности тренировок по форсированию реки, что напрямую свидетельствовало о решимости абхазов опередить возможное грузинское наступление в районе Кодорского ущелья. Вспомнили и о предыдущих поражениях грузинской армии, и о добровольческих отрядах с Северного Кавказа, и о возможности быстрой мобилизации абхазских регулярных вооруженных сил, немногочисленных, но высоко мотивированных.
Позиция российских миротворцев
Тем не менее блицкрига против Абхазии у грузинских военных не получилось во многом благодаря присутствию в Кодерах российских миротворцев. Не секрет, что в Абхазии официально считают российских солдат своими союзниками. Это неудивительно, ведь 80 процентов населения республики – граждане России. Несмотря на это, однако, в Абхазии открыто говорят, что в случае агрессии со стороны Грузии будут вести военные действия своими силами, к слову, более серьезными, чем у Южной Осетии.
До начала войны с югоосетинами грузинские военные неоднократно заявляли, что присоединение Абхазии осуществится вне зависимости от наличия российского миротворческого контингента, поскольку а случае проведения силовой акции в отношении "непризнанной" автономии наблюдательные посты российских миротворцев будут попросту уничтожены. Неудачный исход грузинской операции в Цхинвали показал, что подобные выходки против российских граждан не остаются безнаказанными и проведение еще одного "блицкрига" может попросту прекратить существование грузинской армии как таковой.
Именно поэтому миротворцы являются серьезным "сдерживающим фактором" для грузинского военного руководства. И именно поэтому в Грузии так настойчиво пытаются добиться от международного сообщества признания необходимости вывода миротворческого контингента из зон конфликта или, по меньшей мере, отвода миротворцев от границ с Грузией.
На место российских миротворцев грузины предлагают ввести в Абхазию и Южную Осетию гражданские и полицейские силы ООН. Возможность этого уже обсуждалась президентом Грузии во время его выступления на 61-й сессии Генеральной Ассамблеи. Одновременно на встречах стран блока ГУАМ настойчиво продвигается вариант замены российских военнослужащих миротворцами из Украины. Но насколько эффективной будет позиция украинских голубых касок в конфликте грузин с абхазами и югоосетинами? Этого пока не знает никто.
Возникает справедливый вопрос: а насколько эффективным сегодня является присутствие российских миротворцев в зоне конфликта? И насколько это присутствие устраивает как абхазское, так и грузинское руководство?
"Никакой интернационализации миротворческих сил не будет, – заявляют абхазские парламентарии, – мы не желаем менять российские миротворческие силы на кого-то другого". Действительно, согласно мандату на миротворческую деятельность необходимость вывода российских миротворцев должна быть одобрена обеими сторонами, как и замена их на "полицейские формирования" ООН или ГУАМ. Любопытно, что уже после "полицейской операции" в Кодерах выяснилось, что и страны Евросоюза не поддерживают стремление грузинского руководства решить конфликт в Абхазии военными методами и не хотят посылать в Абхазию своих миротворцев. В сущности, европейцы, похоже, считают, что в той ситуации Россия сделала все, что было возможно, хотя для Европы вполне очевидно, что Россия будет преследовать свои интересы в регионе и не является нейтральной.
Выходит, что российские миротворческие силы в Абхазии буквально незаменимы. То есть их просто некем заменить с точки зрения сохранения мира. Конечно, дело здесь не только в реакции Запада. Все-таки российские миротворческие силы значительно содействуют развитию региона: регулярно проводят различные мероприятия по восстановлению пострадавших в ходе войны районов, оказывают гуманитарную и медицинскую помощь местному населению обеих сторон, осуществляют разминирование, содействуют нормальному функционированию различных объектов жизнеобеспечения.
Скорее всего российские миротворцы вызывают недовольство грузинского президента именно тем, что они эффективно осуществляют классическую миротворческую функцию – удержание сторон от возобновления военных действий. И что бы сегодня ни говорили об этом на Западе, достаточно послушать местных жителей, чтобы понять: с этой точки зрения это одна из самых эффективных миротворческих миссий в мире.
Чего хотят "непризнанные"?
В свете возникшего скандала с переименованием в самой Абхазии и за ее пределами долгое время ходил такой анекдот: "Грузия переименовала Кодорское ущелье в Верхнюю Абхазию. В ответ во избежание географической путаницы Абхазия переименовала себя в Восточный Краснодар". На самом деле, о присоединении к России в Абхазии не говорил разве что ленивый. Вместе с тем, несмотря на кажущуюся логичность таких высказываний, интересы Абхазии, как и Южной Осетии, самые простые – им нужно, чтобы Грузия их не трогала. Чтобы грузинские танки и пушки не стреляли по их городам, чтобы не горели дома, чтобы не умирали люди, чтобы не лилась кровь. И присоединение к России, и "признание мирового сообщества" – это не самоцель, а средства, с помощью которых они надеются избежать войн, которые начинала против них Грузия, как только объявляла свою независимость. Так было и в 1918-м, и в 1992 г. И сегодня, когда в России вновь принимают тысячи беженцев, а в Южной Осетии ситуация принимает форму гуманитарной катастрофы, в отсутствие гарантий мира, которые могло бы дать им мировое сообщество, они стремятся "прижаться" к России, видя в ней гаранта своей безопасности и единственную возможность спастись от новой войны.
Вот только вряд ли это понимает нынешнее грузинское руководство.
