До недавнего времени я, признаюсь, не ведал, что даже в наших бескрайних полях сражались моряки, прибывшие с другого конца страны, то есть с Дальнего Востока! Зимой 1943 года на северо-западе Курской области (уже после войны эти районы отошли к Орловской области) проводила рейд по тылам противника 1-я отдельная лыжная морская бригада Тихоокеанского флота. Бригада организационно входила в 13-ю армию Брянского фронта. Маршрут рейда пролегал от железнодорожной станции Русский п. через станцию Возы (между Золотухино и Понырями), далее-Верхний Любаж… м все по тылам противника! В крупные бои бригада не должна была ввязываться, имея задачу перерезать пути снабжения Орловской немецко-фашистской группировки с юго-запада.
Вначале удача сопутствовала морякам. Несмотря на глубокие снега и морозы, они прошли около 300 километров, громя все гарнизоны и комендатуры, встречавшиеся на их маршруте. Но на войне успех и трагедия ходят рядом. Естественно, победоносный рейд моряков по тыловым коммуникациям не мог не напугать немецкое командование. Фашистами были выделены силы и средства. И началась настоящая охота!
В Дмитровском районе возле сел Крупышино и Чувардино бригада была окружена. Начались жестокие, кровопролитные бои. Со всех сторон расстреливаемые из танковых и артиллерийских орудий, не имеющие возможности укрыться, подвергающиеся многократным бомбежкам моряки несли большие потери. Плохо было и с боеприпасами – много ли патронов и гранат возьмешь с собой на спине да на узких специальных санках?
Вот как говорит бывший офицер-тихоокеанец, наш курский писатель-маринист Александр Харитановский о последних часах жизни героев-моряков в своем историческом романе "Господа офицеры": "Сдавшихся не было, из окружения же вырвались единицы. Немцы, понесшие немалые потери, обозленные неистовостью сопротивления, не разрешили местным жителям даже похоронить моряков. И только после великого сражения на Курской дуге, после полного изгнания оккупантов появились тут скромные надгробья. Останки тихоокеанцев находят в долине до сего дня. Главное их кладбище-в селе Чувардино- огороженная якорь-цепью площадка с братской могилой и более поздними, одиночными. В центре-фигура матроса, прижимающего к груди бескозырку…" Как видим, никто из советских военныхморяков не прятался и не сдавался, как это порой показывают в современных фильмах о войне. За тысячи километров от Тихого океана, на Курской земле закончили свой последний поход эти настоящие сыны Отечества! Вот бы о ком создать кинофильм, полный героической романтики и веры в свою страну и в свой народ! Но очевидно, подобные примеры истинного мужества и беззаветной любви к Родине, верности присяге и своему родному флагу современным кинодраматургам чужды. Четыре года назад, в канун Дня памяти и скорби, группа морских кадетов из курской школы N18 (имени командира миноносца "Стерегущий" Александра Семеновича Сергеева) вместе с группой ветеранов-моряков совершила поездку к месту последнего боя Тихоокеанской бригады. За штурмана тогда был писатель Александр Харитановский, ведь именно он обнаружил эти братские могилы, собирая материалы о командире миноносца "Стерегущий" Александре Сергееве (принявшем героическую смерть вместе с экипажем своего корабля в феврале 1904 года под Порт-Артуром). А вот мне с поездкой тогда не повезло: было много кадетов, мест не хватило. Поэтому я очень обрадовался, когда однажды позвонил председатель городского совета ветеранов ВМФ Алексей Иванович Волков и предолжил мне поехать к могилам моряков в канун приближающего Дня ВМФ. Выехали утром. Вместе с Алексеем Волковым (в Великую Отечественную воевал на Северном флоте) в микроавтобусе находился и его заместитель капитан 2 ранга Дмитрий Булгаков, когда-то служивший на торпедных катерах бригады торпедных катеров Краснознаменного Балтийского флота, затем пять лет проводивший боевое траление там же, на Балтике. Отрадно было видеть, что и председатель городского комитета ветеранов войны и военной службы Анатолий Безмин, капитан 1 ранга, также посчитал необходимым принять личное участие в данной поездке. Самыми юными среди нас были кадеты (в парадной морской форме), атакже их воспитатель Марина Николаенко. Принимали участие в этой дальней поездке также Раиса Гуляева (раньше работала в школе N10, вела большую патриотическую работу) и Вера Лапицкая, корреспондент газеты "Городские известия", атакже ответственный секретарь городского и областного комитета ветеранов войны и военной службы Ирина Коровина и ее сын Денис. В разговорах время в пути прошло незаметно.
Проехав еще немного, мы остановились и "спешились". Я вынес детали флагштока. Кадеты помогли мне собрать древко флагштока и прикрепить к нему Флаг ВМФ СССР. Недалеко, почти рядом с дорогой, в центре поля находилась небольшая выкошенная полянка. В дальнем ее конце возвышался Памятный знак, на полотне которого, изображавшем Андреевский флаг, алым цветом было начертано: "Поле матросской славы". Знак этот чем-то напомнил мне маяк. Двое кадетов и офицеры Волков и Булгаков встали в почетный караул у Памятного знака.
Во время возложения цветов на мемориале к якорю Холда и могиле моряков я заметил неподалеку пожилую женщину. Спустился к ней с высокой дорожной насыпи и спросил:
Скажите, не вы ли встречались с курскими кадетами и ветеранами несколько лет назад вот на том месте, у мемориала? Или еще раньше с нашим курским писателем Харитановским, когда он приезжал сюда в начале 1990-х годов? Я видел фотографии в музее 18-й школы двух женщин, одна вроде похожа на вас! И не скажете ли, где живет ваша подруга, тоже свидетель боя моряков, мы бы пригласили и ее для беседы.
Алла Алексеевна Иванина, так звали мою собеседницу, посмотрела в сторону дороги, из-за насыпи которой виднелись верхушки темных елей и верхние части двух пилонов со звездой.
Подруги моей, Марии Андреевны Сорокиной, уже нет, умерла. Это ее и девичья, и нынешняя фамилия. Замуж-то она так и не вышла-убили ее парня фашисты!
А пришлось ли вам, Алла Алексеевна, видеть тогда, зимой сорок третьего года, этих моряков-лыжников? И вот тут я услышал ту самую фразу, которую прочитал в романе Александра Харитановского "Господа офицеры": "Они, родимые, как снопы, везде-и на полях, и на лугу-лежали!"
Мне повезло: почти через полтора десятка лет разговаривать с той же самой крестьянкой, с которой, видимо, говорил раньше и Харитановский. Годы летят, и люди тоже потихоньку уходят. У Александра Александровича еще правдивей написано, там даже фраза "Как белые снопы на красном снегу!.." многого стоит! Бойцы-то все были в белых маскхалатах, вот кровь от множественных ранений и окрасила ткань (да и снег) в алый цвет! А били по ним и с земли, и с воздуха-негде было укрыться… А потом танками стали утюжить! Но не дрогнули цепи краснофлотцев, никто не побежал прочь!.. Причем не было позади и заградительных отрядов с пулеметами, о которых стало модным нынче говорить и показывать в фильмах, дескать, бойцы стояли насмерть лишь благодаря пулеметам "Смерша". И если меня кто-нибудь (быть может) попытается упрекнуть в предвзятости или
Возвеличиванй и известного поэта Роберта Рождественского, надеюсь, ни найдется обидных слов и не поднимется рука. Это его чеканные, словно вырубленные из гранита, строки литыми буквами вмурованы в боковую поверхность одного из пилонов. Снова в автобус, и снова в путь. Километра через два, уже в селе Чувардино, среди высоких деревьев находится самая большая братская могила. Высится плоская стела с многими и многими именами. А мне за этим длиннющим списком словно видятся в снежной дымке шеренги молодых, стройных и красивых парней: лейтенантов, старшин, сержантов, рядовых. Какие они были? Откуда? Ясно, что прежде всего они были настоящими патриотами своей страны! И едва ли кому из них (разве что офицерам) было по тридцать лет. У таких вот плит с сотнями имен сердцем ощущаешь, сколь высокую цену заплатили наша страна и каждая семья, чтобы все мы, родившиеся после всего этого ужаса, вот уже 62 года жили без мировых войн!.. Тут же, в ограде воинского захоронения, стоит памятник из красного гранита, на котором выбито имя командира моряков- Ивана Ивановича Понтяра. Чуть левее от него другой памятник матрос прижимает к груди бескозырку. И тут же слева несколько обелисков из нержавейки хоронили значительно позже войны, недаром Александр Харитановский писал, что здесь находят останки и по сей день! На двух (видимо, относительно недавних) обелисках есть фотографии, они хорошо сохранились, то есть не выгорели, не выцвели под солнцем. Всего лишь два лица из сотен и тысяч погибших… Один-моряк Николай Александрович Шмаков, рождения 1914 года, а второй летчик, погиб позже, летом, уже в августе 1943-го, то есть в дни Курской битвы. Звание летчика неизвестно, хорошо хоть фото нашлось, имя его не кануло в Лету. Это Иван Тихонович Караулов. Сгорел ли он в воздухе или, выпрыгнув с парашютом из падающего самолета и отстреливаясь от врагов, встретил смерть свою на одном из этих полей, обильно политых кровью тихоокеанцев, нам, увы, неведомо!
Я посчитал своим святым долгом увековечить память об этих сыновьях моей великой страны. Пусть их фотографии будут с нами! Я думаю, что души других погибших героев, чей светлый образ мы можем лишь себе представить, не обидятся на меня…
Отойдя в сторону, в глубокой тишине мы помянули всех, кто упокоился в братских и одиночных могилах. …Спите, герои, спокойно! Пусть наша родная русская земля, которую вы сберегли ценою собственной жизни, будет вам легче пуха лебединого!.
