У берегов Индонезии
Следует отметить, что внутренние воды Индонезийского архипелага изобилуют коралловыми рифами. Встреча с ними представляет большую опасность для кораблей и судов всех рангов. История мореплавания подтверждает: редко кому удавалось спастись после кораблекрушения на коралловых рифах. В.Лебедько написал: "Макасарский пролив… изобиловал коралловыми рифами. Пролив не имеет навигационных ограждений, и потому плавание по нему является небезопасным. В наиболее узких частях пролива мы наблюдали, как по правому борту вырастали из глубины остроконечные пики рифов. При касании с ними они могли разрезать сталь корпуса лодки, как бритва режет бумагу. Одновременно по левому борту синели провалы с глубиной до 2 000 метров. Это производило огромное впечатление и требовало особой осторожности и внимательности в кораблевождении".
Именно поэтому все штурмана лодок и плавбазы были снабжены подробными английскими морскими картами, на которых обозначались маломальские коралловые островки и подводные коралловые рифы. Наконец пройден Макасарский пролив, отряд вошел в Яванское море. Взяли курс на военно-морскую базу Сурабая. Мы убедились, что Яванское море прямо кишит экзотической морской флорой и фауной. В морях Индонезии акулы действительно водятся в больших количествах. В водоемах нередко можно встретить пресмыкающихся: крокодилов, варанов, агамов. Из других крупных морских животных следует отметить кашалотов, морских коров (дюгоней), дельфинов, скатов, морских черепах и иную живность.
В морях Индонезии, как нигде, много морских змей, большинство из которых ядовиты. Становится ясно, что Яванское море – не для купания. Пребывание человека за бортом опасно для жизни, может кончиться для него весьма печально. История здешних мест подтверждает – случайно оказавшийся в водах Яванского моря человек может стать "завтраком" для акул и других морских тварей. Неспроста индонезийцы дали своему основному морскому порту название "Сурабая" ("сура" означает акула, "бая" – крокодил).
Отжимное течение осложняло вход в гавань. Лоцман с переводчиком прибыли на "Аяхту". Ютовая швартовая команда, руководимая лейтенантом Иваном Степанченко, завела трос на буксир. Буксир оказался маломощным и, как ни старался, не мог справиться с течением. "Аяхту" относило в сторону. Лоцман распорядился: плавбазе дать средний ход вперед. От дачи среднего хода буксирный трос натянулся и… накренил буксир. Очевидно, этот маломощный буксир никогда не работал с большими судами, люки и двери на нем были открыты, через них моментально хлынула внутрь вода. В считанные секунды он затонул.
Плавбаза своим ходом вошла в гавань и ошвартовалась у пирса военно-морской базы Индонезии Сурабая. Вслед за "Аяхтой" ошвартовались у пирсов С-235, С-239, С-290, С-291.
Впоследствии мы узнали, что со злополучного буксира удалось спастись не всем. Несколько человек утонули вместе с буксиром. Досадно. Однако к данному происшествию как лоцман, так и индонезийский офицер, управляющий буксиром с берега, относились как-то спокойно. Отвечали в том смысле, что "души погибших уже находятся в раю", да и людей в стране еще, мол, много…
Лейтенанта И.Степанченко, как командира ютовой команды, на партячейке плавбазы пытались даже привлечь к строгой партийной ответственности. Нашлись партийные функционеры, которые твердили, что команде И.Степанченко надо было топором перерубить буксирный трос в момент, когда буксир шел на дно. Фантазии таких функционеров были удивительны.
В своем дневнике я записал: "Во время швартовки плавбазы находился на верхней палубе и был свидетелем происходившего вокруг. События развивались так стремительно, что не оставалось никакого времени на то, чтобы… рубить стальной буксирный трос.
Мне импонировал этот немногословный, спокойный, с открытым взглядом и твердыми убеждениями молодой командир БЧ-3 плавбазы. Очевидно, сам он был с Украины, что можно было заметить при разговоре по его едва заметному украинскому акценту. Впервые я познакомился с ним уже на плавбазе на второй день похода.
Зашла речь о том, какие могут быть поставлены задачи перед личным составом минно-торпедных боевых частей подводных лодок в Индонезии. Предположили, что основная задача будет заключаться в подготовке индонезийских экипажей для лодок 613-го проекта с последующей сдачей задач курса боевой подготовки и возможной передачи лодок индонезийской стороне по опыту предшествующих передач в 1959 и 1961 годах. Конечно, мы даже не могли предположить, что в скором времени перед нами будут поставлены более серьезные задачи, связанные с участием наших лодок с нашими же экипажами в борьбе индонезийского народа по освобождению Ириан Джая от голландских колонизаторов. Но все это было еще впереди, а пока между нами шел разговор о том, как лучше выполнить те задачи, которые мы ставили перед собой, исходя из той информации, которой располагали".
Я знал, что и лейтенант И.Спепанчен-ко в 1961 году участвовал в практической отработке индонезийских торпедистов на С-235 во Владивостоке и имел определенные навыки в общении с ними. На плавбазе "Аяхта" личный состав БЧ-3, руководимый Иваном Степанченко, на 75 процентов был укомплектован из команд минно-торпедных частей береговых баз разных бригад подводных лодок ТОФ. Моряками они были не ахти какими, но свое дело знали хорошо. Приготовление торпед 53-39 и САЭТ-50, их ремонт в условиях береговой базы были доверены этим классным специалистам торпедного оружия. Под конец беседы с Иваном Степанченко я сказал, что надеюсь на него и доверяю, считаю его первым помощником флагманского минера. В ответ на это он заверил: "Товарищ капитан-лейтенант, на меня можете поло "Анатолий Васильевич! Я действительно дослужился до звания капитана 1 ранга, прошел всё ступени по специальности от командира торпедной группы БЧ-3 ПЛ до заместителя начальника МТУ Тихоокеанского флота. Служил Родине честно и, как видишь, не изменил своей минно-торпедной специальности. Трудностей было много, особенно в последние 10 лет до ухода в запас, когда приходилось нести ответственность по своей специальности за весь Тихоокеанский флот. Пришлось ведь осваивать минноторпедное оружие и его боевое использование и надводных кораблей (противолодочные ракеты, бомбы, мины, тральное вооружение и т. д.). Если коротко перечислить ступени моей службы, то они выглядят следующим образом.
После окончания ТОВВМУ в 1960 г. пять лет служил на ПЛ 613-го проекта (с июня по декабрь 1962 г. был в индонезийском походе в качестве командира БЧ-3 плавбазы "Аяхта"); после классов возвратился на Тихоокеанский флот, где служил флагманским минером на различных соединениях подводных лодок; в 1980 г. был назначен заместителем начальника МТУ по боевой подготовке и эксплуатации минно-тор педного оружия и вооружения кораблей ТОФ. После ухода в запас в 1990 году в течение пяти лет работал в отделе дальневосточного бассейна "Дальрыба", затем в течение 9 лет – в торпедном арсенале, последние 4 года – вновь в МТУ ТОФ, правда, на должности главного инженера. К сожалению, излишняя физическая нагрузка мне противопоказана. Из-за перенесенного инфаркта пришлось в 2006 году избавиться от дачи, которая, конечно, требовала большого ухода. Просто держать участок в запущенном состоянии считаю недопустимым.
Как видишь, Анатолий Васильевич, больших звезд с неба я не хватал, но Родине служил честно, к нашему минно-торпедному делу всегда старался подходить ответственно, не роняя достоинства минера ВМФ. Если будут ко мне еще вопросы, ответ дам незамедлительно.
До свидания! 5 марта 2008 г. Иван Степанченко".
Но есть другая группа лиц, у которых хорошо развита ответственность за порученное дело. О таких лицах говорят, что они обладают внутренним
локусом контроля. И чем выше уровень этого контроля, тем выше степень ответственности человека за результаты своего труда. Ответственность у таких лиц выступает мерой их социальной зрелости".
Это небольшое отступление предпринято мною, чтобы показать возможность деления людей по признаку ответственности за порученное дело. Безусловно, таких, как Иван Петрович, следует отнести ко второму типу, т. е. к лицам, обладающим внутренним локусом контроля. Чаще они находятся в тени, напоказ себя не выставляют, но от них многое зависит в состоянии дел на корабле, на подводной лодке, в штабе соединения. Они ответственны, тру долюбивы, настойчивы в достижении цели. В итоге такие люди приходят к убеждению, что они сами добились всего того хорошего, что было и есть в их жизни, что они способны добиться успехов в своей жизнедеятельности и в будущем.
На причале главной ВМБ Индонезии 25 июня (это был понедельник) нас встретил главный военный советник Советского Союза в Индонезии вице-адмирал Григорий Чернобай. Контрадмирал Анатолий Рулюк доложил ему о прибытии, о состоянии материальной части, о моральном состоянии личного состава. Особых замечаний по этим вопросам не было, материальная часть кораблей исправна, оружие в надлежащем состоянии и боевой готовности, моральное состояние личного состава высокое.
В краткой беседе Григорий Корнеевич сказал, что в Индонезии разных специалистов по военным ведомствам достаточное количество и приближается к 10 000 человек. Предупредил, что всякие высказывания по отношению к советским специалистам (в том числе военным) запрещены. За соответствующие нарушения воинской или трудовой дисциплины виновные просто отправляются в Союз, разбираться с ними будут там.
Когда Григория Корнеевича спросили, какие задачи предстоит нам решать в Индонезии, он ответил, что конкретные задачи будут поставлены в
ближайшее время, а пока следует заниматься своим делом, поддерживать боеготовность и готовить корабли к предстоящей передаче в состав военно-морских сил Индонезии.
На причале нас встретили также офицеры с лодок первого отряда – С-236, С-292, во главе со своими командирами капитанами 2 ранга Юрием Дворниковым и Григорием Таргониным. Все они были в парадной форме кремового цвета, предусмотренной для тропиков: брюки, рубаха с короткими рукавами без галстука и погон, на ногах – сандалии.
Матросы и старшины этих лодок были экипированы в одежду синего цвета: шорты, рубаха с короткими рукавами, тропическая панама, на ногах – сандалии. Подводные лодки С-236 и С-292 стояли под индонезийским флагом. -
Заметили, что ранее переданные в 1959 и 1961 гг. Индонезии подводные лодки 613-го проекта, поодаль стоявшие у пирсов, выкрашены в серебристо-шаровый цвет, а индонезийские офицеры этих лодок одеты в военную форму серого цвета наподобие той, которую носят офицеры ВМС США.
После короткого общения с друзьями экипажи прибывших лодок привели оружие и механизмы в исходное положение, вахта заступила по – швартовному во главе с дежурными по ПЛ, у трапов выставлены вооруженные автоматами Калашникова вахтенные в нелепой гражданской форме (рубаха с закатанными рукавами, кто в шортах, кто в брюках с закатанными штанинами, немыслимые головные уборы).
Скоро и нам предстоит заменить гражданскую форму на индонезийскую. Но вот уже дали распоряжение (никак не поворачивается язык назвать это приказанием) – на наших лодках и плавбазе "Аяхта" родные Военно-морские флаги заменить на красно-белые индонезийские. Свободных от вахты членов экипажей на больших японских автобусах направили в военный городок, по – индонезийски называемый Каналу, для размещения и предстоящего отдыха.
