"Федеральная программа защиты свидетелей" – эти слово знакомы многим из нос, в основном по американским фильмом. Громкие дела, связанные с мафией, свидетели, которым меняют документы и внешность, чтобы длинные руки гонконгских триад, итальянской коза ностро или японской якудза не покарали за чересчур длинный язык… Глядя на киноэкраны, ном оставалось только удивляться, как ловко умудренные опытом полицейские прятали от возмездия преступников тех людей, которых сухой язык протоколов называет "лицами, следствием".

Увы, у россиян другой менталитет. Криминологи (ученые, исследующие проблемы преступности) только вздыхают: не принято у русских сотрудничать с правосудием. К таким относятся с неприязнью. Словечки вроде "сексот", "осведомитель", "доносчик" тут же приходят на ум. Наверное, это наследие советского прошлого – во всяком случае, дореволюционной России робота правоохранительных органов во многом опиралось но взаимодействие с местным населением, с обычными гражданами. Исключительно на добровольней основе, без всякой, заметьте, обязаловки. которую внесло советское уголовное право, введя ответственность за недоносительство о преступлениях.

В ноше время несообщение о преступлении не карается в уголовном порядке, тем самым государство подчеркнуло; сотрудничество с правосудием более не является обязанностью каждого гражданина, это право, гражданский долг, если хотите но не обязанность. Однако никто не кинулся помогать следствию, и неспокойные 90-е годы доказали со всей очевидностью: даже убивая на глазах у всех, преступники останутся безнаказанными. Сейчас ситуация изменилась, но до сих пор встречаются дикие случаи; человека зарезали в автобусе на глазах у десятка свидетелей, но никто ничего не видел… Или видели, но промолчали.

Есть категория преступлений, напрямую связанных с деятельностью Вооруженных Сил, которым также дорого обходится молчание свидетелей и потерпевших. Это деяния, порожденные неуставными взаимоотношениями. Молчание рождает новые преступления, круговую поруку, в конечном итоге подрывает боеспособность. С 2005 года в России начал действовать Федеральный закон N119 "О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводство". С этого момента федеральная программа зашиты свидетелей перестало быть для россиян диковинкой, Россия наконец-то и в этом важном вопросе пошло по пути прогрессивной Европы, что, с точки зрения соблюдения прав человека, является немалым достижением. Тем более что это необходимо и самому государству, ведь в конечном итоге защищенность свидетелей помогает, осуществлению правосудия.

Но основе донного закона было разработано Постановление Правительства РФ от 27 октября 2006 года N630 "Об утверждении Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводство".

В конце 2007 года состоялось оперативное совещание Совета безопасности РФ под председательством Президента России Владимира Путина на тему "О дополнительных мерах по совершенствованию государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводство". Решения, принятые но нем, равно кок и все законодательство, посвященное госзащите свидетелей и потерпевших, напрямую касаются и Министерства обороны.

Мы попросили прокомментировать законодательство в сфере защиты лиц, содействующих правосудию, первого заместителя руководителя военного следственного управления следственного комитета при прокуратуре РФ по Тихоокеанскому флоту полковника юстиции Олега КОНЮШЕНКО.

Олег Вильямович, давайте определимся с терминологией. В первую очередь хотелось бы знать: кто подпадает под действие закона, кого он защищает?

Законом определены лица, подлежащие государственной защите. Это, разумеется, как следует из его названия, потерпевшие от преступлений и свидетели. Кроме них, в категорию защищаемых лиц входят частные обвинители, подозреваемые, обвиняемые и подсудимые, их защитники и законные представители, осужденные и оправданные, лица, в отношении которых уголовное преследование было прекращено, гражданские истцы и ответчики со своими представителями, а также эксперты, специалисты, переводчики, понятые, педагоги и психологи, участвующие в уголовном судопроизводстве. Все они в законе именуются "защищаемые лица".

Но для нас, как для работников следственных органов, конечно, наибольший интерес представляет защита потерпевших и свидетелей.

Почему?

Во-первых, потому, что во всех цивилизованных странах, как вы знаете, существуют программы защиты свидетелей. Это залог успешного осуществления правосудия. Для нашей_страны, может быть, такая программа особенно важна.

Во-вторых, и это ни для кого не секрет, на этапе предварительного следствия нам сложнее добиться правдивых показаний не столько от подозреваемого, сколько от потерпевшего. Сориентировать его на сотрудничество со следователем. Иначе нам трудно что-либо доказать, добиться истины, а значит, возможный преступник уходит от справедливого наказания.

Может, приведете какой-нибудь пример?

Пожалуйста. Речь идет о неуставных взаимоотношениях среди военнослужащих. То, что это явление в Вооруженных Силах существует, в том числе и на Тихоокеанском флоте, так же ни для кого секретом не является.

Бывают случаи, когда на телесных осмотрах в частях, барьерных осмотрах при поступлении в госпитали, лечебные учреждения у военнослужащих по призыву обнаруживаются синяки, ссадины, кровоподтеки. Сами они объясняют это по-разному, но смысл один: упал и ударился. Один упал на руку и сломал при этом челюсть, второй-животом на двигатель автомобиля при его ремонте. Да так "удачно", что отбил селезенку.

Почему они так говорят? Во-первых, из боязни прослыть в воинском коллективе, что называется, стукачом. Во-вторых, матрос понимает: сегодня он расскажет о своем обидчике, а завтра ему с ним служить в одном подразделении. В тесной воинской среде такого рода информация распространяется очень быстро. Если обидчик захочет отомстить, у него будет на это время: пока мы проверим сообщение о преступлении, пока возбудим уголовное дело, пока примем меры…

Потому нам столь важен этот закон. Он позволяет принимать своевременные меры по защите потерпевшего и свидетеля. Он служит целям выявления и раскрытия преступлений: если свидетель знает, что он защищен, он может безбоязненно давать правдивые показания, не опасаясь возможной мести со стороны обидчика или неприязни со стороны сослуживцев.

Настолько велико недоверие к органам следствия со стороны потерпевших, что понадобился специальный закон? Вы, наверное, замечали: в каждой части есть список телефонов доверия, куда можно позвонить, адреса прокуратуры, судов. И эти механизмы реальны, они работают. Так что говорить о том, что абсолютно все потерпевшие и свидетели запуганы и боятся давать показания, будет неверным.

Показателен в этом смысле-еще один факт: уголовно-процессуальное законодательство, в частности ст.193 УПК РФ, предусматривает такое следственное действие, как опознание в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым. У нас есть все технические возможности для проведения такого опознания: в любом следственном отделе оборудовано специальное помещение с односторонним стеклом. Когда возникает необходимость опознания, мы задаем свидетелю или потерпевшему вопрос: будем это делать обычным способом или "через стекло"? В подавляющем большинстве случаев военнослужащие, доверяя следствию, рассчитывая на то, что благодаря нашей деятельности они уже находятся в безопасности, не видят необходимости в проведении опознания скрытым способом.

Чем тогда была продиктована необходимость принятия закона о защите свидетелей?

Это норма для всех цивилизованных стран. Это один из признаков правового государства и соблюдения прав человека. Кроме того, он рассчитан на применение достаточно серьезных мер по защите, которые уголовно-процессуальным законодатель

ством не предусматриваются.

О каких мерах идет речь? Они перечислены в статье б закона. Это и личная охрана, охрана имущества защищаемого лица, и выдача специальных средств индивидуальной защиты, и обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице, переселение на другое место жительства, замена документов и другие меры – вплоть до изменения внешности.

При этом обеспечению безопасности военнослужащего посвящена отдельная статья 13, которая, помимо уже перечисленных мер защиты, предусматривает командирование в другую воинскую часть, перевод на другое место службы, причем как защищаемого лица, так и того, от кого исходит угроза.

То есть?

Поясню на примере. Бывают случаи, когда старослужащий избивает не одного матроса, а нескольких человек. Да, такое можно назвать редкостью, но все же случается. Чтобы не переводить группу потерпевших, нам проще сделать это в отношении

самого казарменного хулигана. И закон о защите свидетелей нам это позволяет.

Кстати, перевод военнослужащих на другое место службы – наиболее часто применяемая мера защиты, предусматриваемая статьей 13. При переводе он назначается на равную воинскую должность и на условиях его использования по Основной или однопрофильной военно-учетной специальности. Это важно для того, чтобы исключить ущемление прав защищаемого лица, соблюсти интересы военной службы.

Какие еще меры защиты в отношении военнослужащих применяются на практике?

Например, сохранение в тайне анкетных данных. Оно проводится в целях обеспечения конфиденциальности сведений о защищаемом лице.

Звучит интригующе… Напоминает какой-то приключенческий фильм.

Уверяю, это вполне реально. Причем у насесть положительные примеры использования таких мер в Фокино, в Петропавловске-Камчатском по делам о неуставных взаимоотношениях. Они носили там системный, укоренившийся характерен молодыеребята, подвергавшиеся унижениям со стороны старослужащих, попросту боялись говорить. Тогда следователь решил пойти на эти меры, и мы получили правдивые, как потом оказалось, показания, смогли разрушить круговую поруку. Преступники получили по заслугам.

Зачем вообще это нужно? От кого прятать данные?

Дело в том, что действующим уголовно-процессуальным порядком предусмотрено ознакомление стороной защиты с материалами уголовного дела по окончании предварительного следствия. Обвиняемый и его защитники имеют доступ к анкетным

данным потерпевших и свидетелей – кто они, где и когда родились, где проживают… Это право защиты, и мы не можем препятствовать его осуществлению.

Но допустим, что потерпевший, зная это, отказывается давать правдивые показания. Он же понимает, что дело будет читать его обидчик. В таком случае в соответствии с законом он имеет полное право рассчитывать на шифрование своей личности.

Каким образом?

Он выбирает себе псевдоним. Следователь выносит постановление о сохранении в тайне данных о его личности, в нем указываются реальные анкетные данные, избранный лицом псевдоним и образец подписи, которой он будет подписывать все

процессуальные документы. То есть был матрос Сидоров – стал Петров. Это постановление помещается в конверт и опечатывается. Все, открыть его и ознакомиться с содержимым могут только следователь и судья.

Разве это не ущемляет права стороны защиты?

Нисколько. Сторона защиты знакомится с материалами дела, с протоколами следственных действий. У нее есть право вызова свидетелей в суд. В том числе и такого лица, данные которого были зашифрованы.

А как это практически реализуется? Ведь другие участники судебного заседания увидят "зашифрованного" свидетеля…

Это уже наша задача – провести его отдельным ходом, чтобы исключить визуальный контакт. Оборудуется комната с ширмой или отдельная комната, при необходимости – с устройством, изменяющим голос. Судья лично проходит в эту комнату, вскрывает тот самый конверт, находящийся в деле, о котором мы с вами говорили, устанавливает реальную личность человека, соответствие вымышленных данных реальным. После этого человек дает показания, которые имеют возможность слышать все в зале судебного заседания, включая, разумеется, и сторону защиты. Эти показания потом закладываются в приговор.

Самое главное, как я уже говорил, – у нас не раз была возможность убедиться в том, что подобный механизм работает. Нечасто, конечно, требуются такие меры, но их эффективность сомнений не оставляет.

Олег Вильямович, а как применяются другие меры защиты свидетелей? Вообще, что нужно сделать свидетелю или потерпевшему, чтобы в отношении него нормы данного закона заработали?

В первую очередь – обратиться к следователю, ведущему уголовное дело. Необходимо письменное воле изъявление защищаемого лица. Например, матрос желает перевестись в другую часть, так как опасается угроз со стороны подозреваемого в казарменном хулиганстве старослужащего после того, как он даст против него показания. Он должен изложить свои опасения и просьбу следователю в письменном виде. Следователь рассматривает это заявление в трехдневный срок (если есть необходимость, то немедленно). Приняв решение, допустим, о переводе военнослужащего в другую воинскую часть в соответствии с законом о государственной защите свидетелей, он выносит постановление, обязательное для исполнения органами военного управления. Мы также информируем об этом отдел безопасности военной службы. Их обязанность – проконтролировать применение мер безопасности, в данном случае – перевод.

Как я понимаю, здесь предполагается координация органов следствия и военного управления, командиров воинских частей?

Совершенно верно, более того: такая координация просто необходима для того, чтобы закон о защите свидетелей работал в отношении военнослужащих. Закон четко различает органы и должностные лица, принимающие решение о применении мер

безопасности, и тех, кто исполняет это решение. Если к первым относятся следователь и прокурор, то ко вторым, к примеру, командиры воинских

частей.

Командир части, получив постановление следователя о переводе военнослужащего в другую часть, обязан его выполнить. Другое дело, что конкретное место перевода выбирает уже военное командование, следователь не вправе руководить командиром.

Какие еще меры защиты могут применяться в отношении военнослужащих-свидетелей и потерпевших?

Любые, предусмотренные законом. Например, выдача защищаемым лицам специальных средств индивидуальной защиты – бронежилетов, газовых баллончиков, средств радиосвязи и оповещения. Мы сейчас разрабатываем план, в котором определяем потребности в данных средствах для каждого гарнизона Тихоокеанского флота. Кстати, под программу защиты свидетелей государством выделены значительные средства, в том числе по линии Министерства обороне.

Мне кажется, что военнослужащего проще защитить в рамках комментируемого закона, гражданское лицо, ведь он все время на виду, под наблюдение

командиров…

Согласен. Теоретически мы годе вы применять к военнослужащим самые серьезные меры безопасности, гарантированные законом о защите свидетелей. Практически же, я считаю, задача военной прокуратуры военного следственного управления-

не допустить развития криминальной ситуации до такой степени, что понадобятся какие-то серьезные меры государственной защиты. Слава богу, 5 нас нет необходимости менять свидетелям внешность и документы. Немалая роль принадлежит проводимой профилактический и психологической работе. Популяризовать федеральную программу защиты свидетелей должны помогать и командиры! воинских частей, и помощники командиров по правовой работе, и воспитательные структуры, и, конечно, флотская печать.

Ведь выявляя, к примеру, синяки при осмотре у матросов по призыву, начинаем беседовать с потерпевшими. "Упал, ударился" – вот стандартные ответы, как я уже говорил в начале нашей беседы, с них обычно начинается разговор. Мы объясняем, что бояться нечего, что существует программа защиты свидетелей… В итоге заканчивается беседа правдивым рассказом и написанием заявления.

Кстати, на примере с отбитой селезенкой, думаю, нужно остановиться подробнее. Он характерен в том плане, что демонстрирует важность информационной и психологической работы с потерпевшими, информирования и разъяснения норм закона. В госпиталь попадает матрос с разрывом селезенки. Первичное объяснение: ремонтировал машину, упал животом на двигатель. Но даже неспециалисту, думаю, понятно: для того чтобы отбить селезенку, нужен целенаправленный удар "тупого предмета с ограниченной травмирующей поверхностью", как говорят эксперты. То есть предположительно кулака или ноги.

Беседуем с потерпевшим, находящимся на госпитальной койке после операции. С участием врачей стараемся объяснить: с удаленной селезенкой ты инвалид, служить уже не будешь, тебя сейчас в жизни ждут определенные сложности, связанные с инвалидностью, нужно особое питание, лекарства и прочее, прочее.." Тебе это никто не даст, ведь упал по собственной неосторожности. Но мы-то знаем, что за этим стоит конкретный человек, который сделал тебя инвалидом. И он, живой и здоровый, будет "ходить на свободе и радоваться жизни. В общем, ведем такую разъяснительную работу, и к этому всему надо прибавить возможности, которые предоставляет закон о государственной защите свидетелей и потерпевших. Кстати, по данному делу преступник уже осужден…

И, я считаю, мы здесь бьем сразу несколько целей. Искореняем неуставные взаимоотношения, подрывающие основы воинской службы и боеготовность государства. Повышаем эффективность следствия, показатели раскрываемости преступлений, стоим на страже социальной справедливости, гарантируя, что преступник не останется безнаказанным. И защищаем интересы потерпевших и свидетелей, эффективно используя механизмы закона о защите лиц, содействующих правосудию. Чем повышаем доверие к правоохранительным органам в целом и стараемся не допускать того, что свидетели будут запуганы. Все-таки у них должна оставаться вера в то, что следствие, государственные органы сильнее, чем преступники.