К 130-летию торпедных катеров России
Геополитическая особенность российской государственности – бесконечность ее державных границ, а морских в особенности. И во все века нехватка сил и средств для их зашиты. Одно слабое утешение – северные морские границы хорошо укрыты непроходимыми льдами и непогодами. Однако мировой военно-технический прогресс ищет и находит и на них управу.
бескрайние морские просторы страны и сейчас едва-едва прикрыты штрих-пунктиром редких боевых плавающих средств.
Известная русская пословица "Голь на выдумку хитра" во все времена подстегивала военную инженерно-техническую мысль. Иногда она принимала экзотические формы.
В разоренные и нищие двадцатые годы молодой Советской республике совершенно недоставало чем-то прикрыть хотя бы близкие и ходовые для транспортных и иных судов участки дальневосточных прибрежных вод. И тогда возник и был реализован удивительный военно-оборонительный замысел.
В октябре 1916 года на Севастопольском рейде произошел взрыв и затонул линкор "Императрица Мария". Трагедия унесла жизни 225 матросов и нескольких офицеров, однако боевая техника уцелела. Стволы главного калибра (305 мм) после примерно десятилетнего хранения под водой были сняты, установлены на железнодорожные платформы, вдоль охраняемых побережий проложены железнодорожные пути, а на них в узловых местах пункты боевой стрельбы, оснащенные поворотными устройствами. Мне довелось наблюдать тренировку сложной технологии перевода пушек из транспортного в боевое положение и обратно. Зрелище куда более захватывающее, чем любой надуманный детектив.
Петр Великий – созидатель современного ему и той эпохе военно-морского флота России словно наследовал ей на два века вперед вражду с турками на Черном море. Россия славно отблагодарила своего постоянного спарринг-партнера, не проиграв туркам ни одного сражения и даже отдельных схваток при подавляющем численном превосходстве противника. Именно турецкий военно-морской флот помог России вырастить несколько поколений великих флотоводцев -адмиралов, командиров кораблей, специалистов и, как их тогда называли, "нижних чинов" – матросов и старшин в современной табели о рангах.
Война 1853-1856 годов началась блестящей победой русского флота под командованием адмирала Павла Нахимова у Синопа, уничтожившего 15 из 16 кораблей турецкой эскадры, не потеряв при этом ни одного. В этом сражении участвовала и эскадра адмирала Ф.Новосильского, того Новосильского, кто в свою бытность еще лейтенантом служил на бриге "Меркурий" под командованием А.Казарского. Тогда российские моряки сумели победить два крупных турецких корабля с общим числом пушек 184 против 20 на "Меркурии". На памятнике кораблю и его командиру Николай I повелел поместить благодарственную надпись: "Потомству в пример".
Однако носители западноевропейских ценностей не могли себе позволить триумф России, и в войну кинулось пол-Европы (Англия, Франция, Сардиния, рвались и другие), превратив ее в Крымскую. Великим и великолепным военным командирам России невозможно было компенсировать нехватку материальных ресурсов беззаветной смелостью и героизмом своих солдат, матросов и офицеров. Война оказалась проигранной.
Позор пал на головы победителей, когда по Парижскому мирному договору России, морской стране, запрещалось в 1856-1871 годах иметь военный флот на Черном море. Этот запрет действовал на всех участников войны. Но что Черное море для Франции или Англии и даже Турции…
В период очередной бессчетной (пятнадцатой или семнадцатой) военной конфронтации 1877-1878 годов, как раз когда флоты всего мира завершали переход от парусов и дерева к паровым машинам и стальным корпусам, а Россия чуть отставала в этой гонке, у нее здесь, на Черном море, фактически не было крупных боевых кораблей. Весь ее флот состоял из двух броненосцев береговой обороны и нескольких вооруженных пароходов. Турки же имели 15 броненосцев и мониторов, несколько десятков вооруженных пароходов, канонерские лодки и другие корабли.
Тогда еще только лейтенант Степан Макаров предложил заманчивое решение, которое было оперативно принято.
Он предложил оснастить достаточно крупный и быстроходный пароход несколькими поднимаемыми на борт небольшими минными паровыми катерами, которые вооружались шестовыми минами или буксируемыми минами-крылатками конструкции самого же С.Макарова. Эти мины при буксировке отклонялись от курса катера на 30-40 градусов, что позволяло подвести их под другое плавсредство. Пароход доставлял катера к месту боя, а после его завершения вновь принимал на борт. При этом технологии подъема-спуска, в том числе и на ходу, выполнялись механизмами конструкции тоже С.Макарова и были столь совершенны, что укладывались в 7 минут. Были и другие впечатляющие технические и организационные решения.
Первым таким пароходом стал "Великий князь Константин". В декабре 1876 года, то есть 131 год тому назад, лейтенант С.Макаров по приказу вступил в командование пароходом и начал его переоборудование под прием четырех катеров. Первый комплект носил названия "Минер", "Наварин", "Синоп" и "Чесма". Это были крупные деревянные разнотипные шлюпки с паровыми машинами мощностью около пяти лошадиных сил и скоростью в пять-шесть узлов (9-11 км/ч).
Первый бой на рейде Батума, главной базы турецкого флота, 30 апреля 1877 года оказался неудачным. Командиру "Чесмы" лейтенанту В.Зацаренному удалось подвести мину-крылатку под турецкий пароход, но не сработал электрический взрыватель.
В ночь на 14 мая 1877 года на Дунае к турецкому монитору "Сейфи" прорвалась другая четверка катеров – "Джигит", "Ксения", "Царевич" и "Царевна". Первым начал "Царевич" под командованием лейтенанта В.Дубасова. Ему удалось взорвать шестовую мину у кормы монитора. Тот дал крен, но держался на плаву.
Второй удар нанес катер "Ксения" под командованием лейтенанта А.Шестакова в середину корабля, и "Сейфи" открыл боевой счет русских катерников.
В период с 14 мая по 11 сентября 1877 года катера Макарова совершили девять набегов на турецкие корабли. На их боевом счету потоплены, кроме "Сейфи", бриг "Османия" и несколько грузовых пароходов разного класса, повреждены броненосец "Иклалие", монитор "Ассари Шевкет" и канонерская лодка "Хивзи Рахман".
Однако в эти же годы появились самодвижущиеся мины – торпеды. Это боевые заряды, оснащенные двигателями, винтовыми движителями и рулями. Они разрабатывались во многих странах, в том числе и в России.
Однако первой русской торпеде хода не дали, а закупили английские торпеды Уайтхеда.
С.Макаров в две недели произвел реконструкцию своих катеров под торпеды.
14 января 1878 года теперь уже торпедные катера "Чесма" (командир Зацаренный) и "Синоп" (командир Шешинский) на рейде Батума дуплетом пустили свои торпеды и без промаха поразили канонерку (по другим источникам – вооруженный пароход) "Интибах" водоизмещением в 700 тонн – первая в истории морских боев жертва самодвижущейся мины-торпеды.
Так, безвестный и забытый потомками лейтенант В.Зацаренный вернул себе первенство, утраченное было в бою с миной-крылаткой, но теперь уже в торпедном бою, а русскому флоту совместно с Шешинским принес приоритет в удачном боевом применении нового вида морского оружия. Кстати утер нос первым создателям торпед – англичанам.
Гений во все времена гений!
Будущий знаменитый адмирал еще в звании лейтенанта, имея под командованием около полутора десятка малых, слабых, тихоходных, едва-едва приспособленных посудин, сумел парализовать всю турецкую армаду, запереть ее в портах в плотном защитном окружении бревенчатых плотов, заставить противника отказаться от артиллерийских обстрелов русских позиций на берегу и тем способствовать скорейшему завершению войны. Последней войны с турками.
Развитие торпедных катеров с подачи С.Макарова совершалось стремительными темпами на всех военных флотах мира и длилось примерно сто лет до середины семидесятых прошлого века.
Всем были очевидны умеренные затраты на их производство, возможность быстрого восстановления потерь или увеличения состава (в первые 6 месяцев Великой Отечественной войны Советский флот получил 121 торпедный катер), малочисленность команды, возможная гибкость военной организации и несопоставимая со всем этим мощность вооружения. Масса взрывчатки в отдельных типах торпед достигла 500-600 килограммов. На флотах нашей страны – 200-350 килограммов.
Маленький быстроходный кораблик с двумя торпедами на борту и командой в десяток человек нес гибель почти любому крупному плавсредству с командой за тысячу военморов.
Торпедные катера непрерывно совершенствовались и обладали многими достоинствами крупных кораблей: мощные современные дизельные двигатели, радио и радиолокация, иные средства связи и навигации, зенитно-артиллерийское вооружение, средства постановки мин, дымовых завес, глубинной бомбардировки. Они использовались, кроме торпедных атак и отражений воздушного нападения, в высадках десанта, минировании и других военно-морских операциях.
Я служил на торпедных катерах Тихоокеанского флота в пятидесятые годы и застал еще корабли военной поры. Это были дюралевые катера Г-5 авиаконструктора А.Туполева. Крохотные 18-тонные кораблики несли две торпеды и пару зенитных пулеметов, и команда на них всего-то в шесть человек. Два авиационных бензиновых двигателя делали их самыми быстроходными на флоте, но и самыми пожароопасными. Фактически их можно было поджечь удачным винтовочным и даже пистолетным выстрелом.
Тем не менее ТК воевали, и воевали здорово!
Сами катерники из прошедших войну ветеранов называли себя смертниками. Тактика боя была примитивно проста и неимоверно, сверх всяких человеческих сил, сложна и опасна. Например, при нападении группы катеров на конвой противника выделялся один с лихим командиром и командой для постановки дымовой завесы. Вся огневая мощь конвоя сосредоточивалась на этом безумце. И если завеса была удачно поставлена, из дыма, как черти, выскакивали другие катера, били по вражеским кораблям торпедами и скрывались опять в дыму.
За время Великой Отечественной войны погибло 125 торпедных катеров, в том числе на Балтийском флоте – 58, Черноморском – 56, Северном – 10, Тихоокеанском – 1. Он подорвался на мине в северокорейском порту Расин 18 августа 1945 года при высадке десанта.
Через 10 лет мне довелось побывать там, никаких знаков об этом на берегу не обнаружилось.
Высокая оценка активности торпедных катеров в годы войны дается в мемуарах известных советских адмиралов А.Головко, Н.Питерского и других.
Мне и моим ровесникам довелось служить на торпедных катерах серии ТД-200 бис. Они выпускались в 1947-1951 гг., всего было построено 163 единицы, часть из них была продана другим странам.
Конструктивно они были более совершенными наследниками катеров довоенных и военных лет Д-3 и "Комсомолец". Маленький кораблик водоизмещением 48 тонн и длиной 24 метра был тщательно продуманным творением. Три дизельных двигателя по 1000 лошадиных сил каждый позволяли развить скорость до 38 узлов (70,4 км/ч), две торпеды в аппаратах (по 350 килограммов взрывчатки в каждой) и две турельные установки спаренных зенитных пулеметов составляли его вооружение. Он был оснащен всеми современными тогда видами связи, обнаружения, опознавания и так далее.
Для команды в 11 человек были хорошо обустроены все виды бытовых условий, пусть и в миниатюрной интерпретации. Эстетически он радовал глаз и у причала, и на ходу. Его мореходные качества при квалифицированном управлении превышали проектные.
За пять лет службы я не знаю ни одного случая, чтобы штормы Японского моря загубили или повредили торпедный катер. Мы чувствовали на нем себя уверенно, а некоторая доля аскетизма даже льстила самолюбию. Служба на них считалась трудной, сравнимой по тяготам с подводными лодками. По крайней мере по денежному довольствию, питанию, отпускам и тому подобному мы были уравнены с подводниками, а в чем-то имели преимущество.
Мы искренне любили и заботились о своих кораблях, и сами были профессионалами, ничего иного еще на таком высоком уровне не умея. И когда на последнем году службы, даже последнем месяце, нам пришлось передавать катера северокорейцам, то после слов "Флаг Союза Советских Социалистических Республик – спустить!", невзирая на команду "Смирно", не я один притронулся ладонями к глазам.
Служба в небольших флотских экипажах очень сплачивает людей, где наряду с высокой воинской дисциплиной, продиктованной реальной опасностью, складываются великолепные дружеские, братские отношения. "Один за всех, все за одного" – это ведь с флота пошло. И я в полной мере на себе ощутил это золотое правило, когда при тренировочном легководолазном спуске под воду на грунте из-за комплекса ошибок страховки потерял сознание.
Наверное, нам повезло с командирами. Во главе бригад торпедных катеров стояли Герои Советского Союза: командир капитан 1 ранга В.Лозовский (с Северного флота); начальник штаба капитан 2 ранга М.Подымахин (Черноморский флот), его имя на скрижалях Сапун-горы в Крыму, а у меня сохранилась фотография, где он вручает нам призовой пирог за победу в шлюпочной гонке. В обеих бригадах нашему дивизиону довелось служить.
Первым командиром вновь воссозданного именного Сахалинского дивизиона (9 торпедных катеров) был капитан 3 ранга И.Антонов, героический участник войны на Северном флоте. Любимец матросов, наш батя сумел за один год из толпы разболтанных парней, наряженных в матросскую форму, сотворить перволинейное боевое подразделение. Юные лейтенанты, вначале только формально назначенные, очень скоро стали командирами кораблей в великом и прекрасном флотском понимании. Не нарушая субординации и воинской дисциплины, единство и общность судьбы всего экипажа создают невидимую постороннему человеку теплоту, человечность отношений между офицерами и рядовыми.
И часто надолго. На заседании ученого совета, где я защищал диссертацию, присутствовал мой командир корабля Александр Иванович Бутурлакин. И это на 12-м году после увольнения в запас!
Конечно же, повезло. Жаль здесь нет возможности привести примеры не их воинского мастерства или смелости, а их человеческой доступности и отцовской заботы о каждом. Командиры – лицо, честь и содержание армии. Каковы командиры – такова и армия. Должно быть совестно нынешним плакаться и браковать народ и его призывную молодежь. С нами, мальчишками военного безотцовского и голодного детства, было потруднее…
В последний год моей службы на флот стали поступать новые торпедные катера типа "Большевик" (проекта 183), более крупные, более скоростные. Мы с открытой завистью любовались ими.
Однако появление ракет разных классов и назначений привело к утрате интереса к торпедным катерам. И даже создание торпедно-ракетных катеров только чуть удлинило их агонию. Время берет свое…
Сегодня в составе военно-морских сил России и во многих других странах нет торпедных катеров. Свою историческую функцию защиты родных берегов они исчерпали. Однако их оружие – торпеды, в том числе и новых образцов, несут службу на надводных и подводных кораблях, словно сохраняя память о своем первородстве. И прежде всего о тех, кто жизни положил на создание боевого оружия и овладение им в беспощадном морском бою.
Знать бы и помнить!..
