В 1957 году командный факультет ЧВВМУ имени П.С.Нахимова впервые произвел выпуск специалистов-ракетчиков для ВМФ. 97 офицеров получили назначения на подводные корабли, подводные лодки и береговые ракетные части ВМФ.

Своими воспоминаниями о службе подводника-ракетчика 50-60-х годов делится выпускник 1957 года капитан 1 ранга в отставке Борис ГРОМОВ.

…И вот после выпуска из ВВМУ имени П.С.Нахимова в 1957 году я прибыл на Дальний Восток и был назначен командиром торпедной группы боевой части-3 дизельной подводной лодки одного из соединений Тихоокеанского флота.

Чтобы ознакомиться и попасть внутрь подводной лодки, мне пришлось впервые спуститься в преисподнюю поражающей сложности. Спускаясь по вертикальному трапу боевой рубки в центральный пост, я сорвался и только чудом не разбился. Проходя по отсекам, я ударялся о радиаторы и трубы, штурвалы колес и приборов, о низкие круглые люки в переборках. Это было словно пролезание через горло бутылки. Командир БЧ-3 капитан-лейтенант Гречкин, который меня знакомил с кораблем, проходя по отсекам, рассказывал о жизни и деятельности экипажа ПЛ при переходе Северным морским путем из Мурманска во Владивосток и о тех сложностях, которые были на этом пути. После я лично убедился в этом, когда выходил в море на дизельных подводных лодках.

При непрерывном мерцании электрического освещения день и ночь сливались в одно целое. О физических упражнениях на такой ограниченной площади не могло быть и речи. Возможность дышать свежим воздухом была проблемой для тех подводников, которые не несли вахту наблюдения при плавании в надводном положении: двум-трем членам экипажа временно разрешалось ненадолго подняться на палубу, когда позволяли оперативные условия и погода. Морякам иногда дозволялось курить в боевой рубке или на мостике. Курение внутри ПЛ запрещалось, потому что в процессе зарядки аккумуляторных батарей выделялись газы, способные образовать взрывоопасную смесь.

Другим постоянным условием жизни на подводной лодке был шум: работа дизелей, компрессоров… С каждой большой волной лодка, находящаяся на поверхности, испытывала бортовую и килевую качки.

После службы на дизельных субмаринах приказом Главкома я был назначен на первую атомную ПЛ К-45 с крылатыми ракетами П-5 наТОФ в качестве командира группы управления БЧ-2. Первым командиром был капитан 3 ранга В.Белышев, командиром БЧ-2 – капитан-лейтенант А.Лазарев.

12 мая 1960 года К-45 была выведена из построечного дока. Затем начались испытания (швартовые, комплексные, государственные), весь цикл их занял больше года.

Ни одна АПЛ так долго не испытывалась и так много при этом не плавала. Это были рекордные по продолжительности испытания, в которых я принимал участие до полного их завершения.

26 сентября 1960 года после постановки АПЛ в транспортно-спусковой док караван из судов в составе буксиров и плавучего транспортного дока с ПЛ АРК на борту покинул акваторию завода г. Комсомольска-на-Амуре и вышел на просторы реки Амур. На переходе с завода на достроечную базу находились академик А.Александров, директор судостроительного завода Г.Волик.

С приходом в бухту Чихачева (Совгавань) К-45 вышла на воду из транспортного дока, была запущена атомная установка правого борта, а затем и атомная установка левого борта.

В ночь на 30 сентября 1960 года мы начали самостоятельное движение под главной атомной энергетической установкой. При проходе мимо рыбацких сейнеров со скоростью 15 узлов, что удивило капитана сейнера, он по громкоговорящей связи рекомендовал командиру поберечь аккумуляторную батарею, чем рассмешил ходовую вахту на нашем мостике. Капитан сейнера думал, что ПЛ идет с такой скоростью под электродвигателями.

Через неделю после выхода из г. Комсомольска-на-Амуре мы прибыли на сдаточную базу в бухту Павловского в заливе Петра Великого.

Хотя ПЛАРК пришла на сдаточную базу в высокой степени готовности, тем не менее надо было закончить ранее не выполненные по разным причинам работы и швартовые испытания, в том числе и по ракетной части. Надо было изготовить и установить трубопровод дренажа осей поворота пусковых установок контейнеров ракетного комплекса, переделать внутреннюю зашивку контейнеров, неэффективно работающий электроводяной обогрев контейнеров, автономную гидравлическую систему контейнеров, систему пожаротушения в них, переделать крепление ракет по-походному и произвести другие работы.

Предстояло проверить схему управления стрельбой КР П-5 с помощью имитатора шести контейнеров, а затем действующими пакетами КР П-5 всех контейнеров, включая холодную прокрутку и горячие гонки. Это очень объемная трудоемкая работа для личного состава.

В результате горячих гонок ракеты пришлось переделать выгородки газовыхлопа из-за обгорания ракет.

После всего предстояло провести практические стрельбы из всех контейнеров ракетой по берегу.

С 19 ноября по 1 декабря 1960 г. состоялся первый выход в море на государственные испытания. Выход показал, что тактико-технические характеристики АПЛ соответствуют утвержденному проекту.

С 1 по 20 декабря 1960 г. экипаж готовил ракетный комплекс к предстоящим стрельбам, намеченным на второй выход в море. Личному составу БЧ-2 вместе с представителями промышленности пришлось провести проверку ракетного комплекса с загрузкой действующего макета в каждый контейнер с горячим запасом двигателя КР. Однако испытания по плану второго выхода в море выполнить в полном объеме не удалось. К сожалению, комплекс ракетного оружия работал ненадежно и требовал значительных доработок. ПЛАРК вернулась с моря 6 января 1961 г., не завершив испытаний.

Надо было произвести капитальную переделку ракетного вооружения. Предстояло изменить систему всех контейнеров, чтобы исключить попадание воды и перемерзание этих труб в холодное время.

Старт крылатых ракет П-5 производился из шести контейнеров, однако по указанным выше причинам на пяти из них стрельба была сорвана.

В течение января, февраля и до 12 марта устранялись замечания. Личный состав БЧ-2 вновь производил проверки ракетного комплекса с фактической загрузкой макета КР П-5. После выполнения всех работ по переделке ПЛАРК 12 марта снова вышла в море для продолжения государственных испытаний.

Поход был неудачным. На глубине 190 метров было обнаружено попадание воды в трубы защиты кабелей, расположенных в надстройке.

Течь произошла через разъемы крышек горловин. А 16 марта на глубине 240 метров
в контейнере N6 появилась вода. Для определения причин руководство промышленности и флота решило посадить в контейнер людей и погрузиться, а находящиеся там должны были обнаружить место протечки.

Организовали освещение в контейнере и телефонную связь с центральным постом. Туда направились строитель по электрочасти и вооружению В.Доробинский, начальник испытательной партии П.Фельдман, а от личного состава я и командир электромехаников старшина 1 статьи В.Хватов.

ПЛАРК начала погружаться, на глубине 100 метров находившиеся в контейнере обнаружили место течи. Оказалось, что прожжен прочный корпус контейнера, а отверстие снаружи было закрыто приклеенным резиновым акустическим покрытием. На глубине 240 метров покрытие давлением воды было прорвано, и в контейнере обнаружили течь.

Первая ракетная стрельба комиссией госприемки не была зачтена.

После возвращения в бухту Павловского были устранены замечания предыдущего выхода, и 26 апреля 1961 года были проведены повторные стрельбы из четырех контейнеров. Однако и эти стрельбы комиссией не были зачтены.

С 23 апреля по 23 мая 1961 года устранялись замечания. Были переделаны газоотводы всех блоков контейнеров, заменены крепления резинового уплотнения кормовых крышек контейнеров и т. д.

26 апреля 1961 года было принято решение о новом порядке проведения ракетных стрельб и установлении новых интервалов между пусками ракет.

Приняв ракеты в четыре кормовых контейнера, 25 мая 1961 года вышли в море на ракетные стрельбы. А 27 мая 1961 года состоялась очередная ракетная стрельба по полигону.

Все четыре ракеты нормально достигли боевого поля. Осмотр контейнеров после ракетной стрельбы каких-либо серьезных замечаний не выявил.

Вот так упорный многомесячный труд рабочих, инженеров, конструкторов, ракетчиков, управленцев стрельбой и военных моряков по отработке ракетного комплекса П-5 и доведению его до нормы увенчался успехом.

Это была первая ПЛАРК на Тихоокеанском флоте, вооруженная ракетным комплексом П-5. Ее испытания оказались самыми продолжительными по сравнению с испытаниями всех других АПЛ первого, возможно, и других поколений.

После окончания испытаний я был переведен на К-17 5 (головная ПЛ проекта 675) в качестве командира БЧ-2, где мне пришлось вновь участвовать в процессе государственных испытаний – от нуля до завершения.

***

КОМПЕТЕНТНО

Из воспоминаний можно представить, какой трудной, напряженной, опасной, но интересной, захватывающей была служба подводников – выпускников 1957 года. Такая судьба выпала многим на заре офицерской службы. Ее прошли и Юрий Петрович Антонов, и Андрей Дубровский, и Анатолий Зюньевич Мясковский, Кстати, отец Мясковского комиссар ПЛ – погиб на Щ-402 в районе Варны. После поднятия лодки уже в послевоенные годы похоронен в братской могиле подводников на кладбище Коммунаров. Сын пошел по стопам отца и с честью служил на ПЛ.