Явное преувеличение подводных сил порт-артурской эскадры, на наш взгляд, инициировано в ходе войны не только русскими военными, но и дипломатами, журналистами, агентами для дезинформации японцев. Причем возможность использования нового вида оружия в качестве средства психологического воздействия на противника в России осознали еще до начала столкновения с Японией. Общеизвестны слова контр-адмирала В.Витгефта, который в 1900 году писал: "Не давая еще вполне удовлетворительного результата в боевом отношении, подводная лодка, однако, является уже оружием, производящим сильное нравственное влияние на противника, раз он знает, что такое оружие имеется против него".
В период обороны Порт-Артура подобное мнение, конечно же не единичное, получило полное подтверждение. 2(15) мая 1904 года сразу же после подрыва на минах японских броненосцев "Хацусе" и "Ясима" мичман С.Власьев, находившийся на наблюдательном пункте Золотой Горы, с разрешения капитана 2 ранга Н.Эссена (флаг-капитана) передал по международному коду дезинформационное радиосообщение: "Флот извещается, что наши подводные лодки потопили японский броненосец!" Очевидно, перехватив столь неожиданное сообщение, на что и делался расчет русской стороны, японцы открыли беспорядочный огонь на воде. 19 июля (1 августа), когда под одним из японских судов, участвовавших в блокаде Порт-Артура, снова прогремел взрыв мины, остальные корабли тоже долго стреляли по воде, подозревая атаку подводных лодок.
Свою лепту по дезинформации японцев внесла и русская печать. В мае 1904 года сначала в газете "Русское слово", а затем и во многих других центральных изданиях была опубликована любопытная заметка находящегося в это время в Порт-Артуре Вас.И.Немировича-Данченко, известного военного корреспондента и писателя, брата знаменитого театрального деятеля. "В последнее время в Порт-Артуре закончены опыты с новыми подводными лодками, – писал он. – Результаты получились превосходными, в особенности по отношению к способности лодок долго оставаться под водой для невидимой атаки врага снизу вверх самодвижущими минами. Управление лодками доведено до совершенства. Налицо имеется количество лодок, вполне достаточное для обороны Порт-Артура и берегов. Масса офицеров добивается наперерыв друг перед другом чести командовать одной из подводных лодок. С ними открывается для нашего Тихоокеанского флота новая эра активного участия в судьбах войны".
Сейчас можно точно утверждать, что это, так сказать, стратегический вымысел, направленный на дезинформацию японцев. Причем идея принадлежит не самому Вас.И.Немировичу-Данченко, а заимствована им у порт-артурских журналистов. По воспоминаниям сотрудника местной газеты "Новый край" П.Ларенко, еще в начале войны это издание запустило "утку" о том, что "наши подводные лодки дали при испытаниях блестящие результаты", и "цель этой "утки" ясна -желание удержать японцев вдали от берега".
И все же вряд ли именно страх перед угрозой из-под воды заставил главные силы японского флота после 2(15) мая 1904 года не приближаться к крепости ближе чем на 15-20 миль. Скорее всего главную роль здесь сыграли удачные минные постановки, осуществленные русской стороной, и эффективный огонь ее береговых батарей. Опасность же от подлодок лишь подлила масла в огонь.
Наличие в Порт-Артуре нового и столь грозного оружия японцами явно предполагалось. Об этом можно судить по составленной ими после взятия крепости схеме расположения затопленных русских судов в северо-западной части Западного бассейна, на которой обозначены то ли подводная лодка, то ли то, что было принято за нее. При тогдашней примитивности конструкции "потаенных судов" и их малом водоизмещении за останки корпуса подводной лодки можно было принять даже цистерну или части портовых сооружений.
Справедливости ради следует заметить, что "субмаринофобией" были заражены и русские, несмотря на то, что факт наличия подводных лодок у японцев неоднократно опровергался. Так, 12 (25) марта 1904 года с батареи Плоского мыса был замечен какой-то плавающий предмет, принятый расчетом батареи за подводную лодку, по "которой" и был открыт огонь. Позже выяснилось, что "вражеское подводное судно" не что иное, как "перевернувшаяся кверху килем обыкновенная шлюпка". 31 марта (13 апреля) после подрыва на мине и гибели флагманского броненосца "Петропавловск" русская эскадра долгое время вела огонь по воде, стараясь поразить несуществующие японские подводные лодки, причем некоторые офицеры впоследствии уверяли, что видели двигающийся в воде перископ. 7 (20) апреля в 12 ч 30 мин наблюдатели одновременно с батареи N2 и Электрического Утеса заметили в двух милях от берега движущийся предмет, "напоминавший собой подводную лодку", по которому немедленно был открыт огонь. На наблюдательный пост Золотой Горы срочно прибыл сам наместник – Е.Алексеев, после чего в море на поиски "подлодки" выслали четыре сторожевых катера. Те действительно вскоре обнаружили подозреваемый предмет, оказавшийся перевернутым баркасом с "Петропавловска".
После этих случаев по приказу наместника стрелять по предметам, напоминающим подводные лодки, в целях экономии боеприпасов запрещалось, вместе с тем "решено действовать против (подводных) лодок исключительно сторожевыми катерами".
По мнению А.Широкорада, в Порт-Артуре в период осады была одна подводная лодка – устаревшая, конструкции С.Джевецкого (с педальным приводом), которая была доставлена в крепость еще до начала войны. Эту лодку по инициативе вице-адмирала С.О.Макарова и при участии подполковника А.Меллера пытался модернизировать младший инженер-механик броненосца "Пересвет" П.Тихобаев. "После гибели "Петропаловска", – пишет исследователь, – о лодке забыли". Кроме того, он сообщает о попытке постройки техником путей сообщений М.Налетовым подводного минного заградителя непосредственно в крепости, хотя официальных документов о порт-артурских подводных лодках не сохранилось.
Для оценки подобной версии обратимся к воспоминаниям непосредственных участников обороны Порт-Артура.
М.Налетов, родственник капитана 1 ранга (впоследствии контр-адмирала) Н.Матусевича, при поддержке начальника минной обороны контр-адмирала М.Лощинского, начальника эскадры контр-адмирала Р.Вирена и командира крепостного порта контрадмирала И.Григоровича осуществлял затею по собственному проекту в мастерских, где ранее собирались миноносцы. Идея подводного минного заградителя возникла у него в день гибели броненосца "Петропавловск", но к строительству он приступил лишь в мае 1904 года. Однако, построив корпус (стальной клепаный цилиндр с коническими оконечностями водоизмещением 25 т), М.Налетов на этом работы прекратил. Назначенный командиром будущей лодки мичман Б.Вилькицкий, впоследствии полярный исследователь, "разочарованный в строителе, вскоре от командования ею отказался". По одним данным, Налетов перед сдачей крепости сам разобрал внутреннее оборудование лодки, а корпус взорвал. По друлодка погибла в сухом доке Порт-Артура при очередном артобстреле. Позже идею подводного минного заградителя М.Налетов смог реализовать в подлодке "Краб" (вошла в строй в 1915 г.), принявшей активное участие в первой мировой войне на Черноморском ТВД.
Что касается подводной лодки Джевецкого, то о ее существовании в Порт-Артуре и о попытках ее модернизации было известно многим. Она была обнаружена в марте 1904 года на одном из крепостных складов подполковником А.Меллером, который прибыл в Порт-Артур вместе с вице-адмиралом С.О.Макаровым для оказания помощи по ремонту поврежденных судов. Подлодка имела ножной педальный привод, у нее не было ни перископа, ни минного вооружения, но корпус величиной с катер и рулевые приспособления были в, удовлетворительном состоянии, обеспечивая в полуподводном положении остойчивость судна. Меллер заинтересовался лодкой и решил восстановить ее, однако из-за большой занятости в связи с ремонтом кораблей эскадры не мог уделять ей много времени. Вопреки мнению А.Широкорада, работы по ее модернизации продолжались и после гибели "Петропавловска" – вплоть до 28 июля (10 августа) 1904 года, пока сам А.Меллер, после выхода эскадры для прорыва во Владивосток, не покинул Порт-Артур (через Чифу). С его отъездом ремонт подводной лодки застопорился на два месяца и возобновился лишь в октябре, когда младший инженер-механик броненосца "Пересвет" П.Тихобаев решил установить на ней бензиновый двигатель. По приказу контр-адмирала Лощинского для содействия Тихобаеву в качестве командира подводной лодки был назначен мичман Б.Дудоров, который параллельно продолжал исполнять должность в штабе минной обороны. По его ходатайству командующий эскадрой Р.Вирен отдал со своего катера мотор для переоборудования лодки, корпус последней разделили на два герметичных отсека передний – управления, где помещались командир и машинист, и задний – машинный. По бортам установили два решетчатых аппарата для торпед ("десятифутовых" мин) с катеров "Победа" и "Пересвет", а на самодельный перископ пошли обычные зеркала.
Работы велись в Минном городке, где были мастерские, и в тоже время это место редко подвергалось бомбардировкам. В начале ноября в Западном бассейне состоялись первые ходовые испытания лодки, закончившиеся неудачно: произошло проникновение отработанных газов в отсек управления, вследствие чего Дудоров и машинист потеряли создание, а лодка затонула на небольшой глубине. Однако благодаря распорядительности Тихобаева, сопровождавшего подлодку на катере (сам он из-за высокого роста и полноты поместиться в ней не мог), ее вместе с экипажем удалось спасти. В ходе последующих работ П.Тихобаев сконструировал для предотвращения прорыва отработанных газов в отсек управления специальный насос.
После занятия 22 ноября (5 декабря) г. Высокая японцы начали ежедневный обстрел внутренней гавани Порт-Артура, поэтому подводную лодку перевели на внешний рейд, где под Золотой Горой, в бухточке, образованной двумя приткнувшимися к берегу японскими брандерами, продолжалась ее модернизация. На одном из брандеров были оборудованы мастерская и жилые помещения. При сильном волнении на море лодка поднималась на талях на борт брандера.
Все работы были завершены вечером 19 декабря 1904 года (1 января 1905г.) и на следующий день предполагалось провести еще одно испытание. Командир лодки мичман Б. Дудоров уже представлял, как вскоре "миноносец выведет меня с лодкой на пути блокирующей эскадры, и как на японских кораблей". Однако в ночь на 20 декабря (2 января) произошла сдача крепости. Утром по приказанию контр-адмирала Лощинского Дудоров отвел подводную лодку на глубину и затопил на внешнем рейде. Неясными остались основные технические характеристики порт-артурского "потаенного судна", так как на нем был установлен только бензиновый двигатель, то оно было либо полупроводным, либо непосредственно перед атакой погружалось на несколько минут под воду.
Итак, можно с уверенностью утверждать, что боеспособных подводных лодок в Порт-Артуре в период осады не было, хотя попытки по их созданию действительно предпринимались. Несмотря на то, что подводная лодка Джевецкого, переоборудованная П.Тихобаевым, была готова к испытаниям, ее боевые возможности вызывают сомнения. Маловероятно, что она смогла бы помешать морской блокаде Порт-Артура. Заметим, что во Владивостоке, где уже на 21 июля (3 августа) 1904 года в составе отряда миноносцев числилось 13 подводных лодок, причем конструктивно более совершенных, чем артурская "самоделка", до их применения для атаки кораблей противника дело так и не дошло. В период русско-японской войны новому оружию суждено было оставаться исключительно средством разведки и психологического воздействия на противника. Настоящие возможности этого класса боевых кораблей раскроются лишь в период первой мировой войны.
