МОЛОДО-ЗЕЛЕНО: еду в первую командировку и сразу берусь за очерк. Он, улыбаясь, говорит: "А очерк о чем? Какая идея заложена в материале? Какие проблемы он поднимает?"

Я осторожно поправляю редактора: "Вы, наверное, ошиблись. Очерк не "о чем", а "о ком". Я хочу написать о начальнике заставы".

Он так же спокойно продолжает: "Тогда это будет зарисовка. Просто о начальнике заставы писать мало. Если писать, то о его верности границе, о его профессионализме, взаимоотношениях с отрядными офицерами, старшими по званию, а не о том, что он начальник заставы и командует ею".

Долго в тот вечер мы проговорили с редактором. И в итоге нашего разговора родилось задание, в котором было написано: подготовить репортаж с занятий по пограничной подготовке, сделать зарисовку о старшем погранотряда, организовать занятие с военкорами. Как потом выяснилось, этого для первого раза было достаточно.

В начале 90-х встречал Олега Александровича во Владивостоке в аэропорту, приехал он повидаться с теми, кому давал дорогу в журналистику. Он работал заместителем редактора милицейского еженедельника во Львове. Приехали в редакцию, выпили по чарке, а он и спрашивает (помнит, оказывается, наш разговор):

Ну как, очерки-то в работе бывают?

Я показал последние из них: о разведчике Пакулове, пограничнике Пядыке, подводнике капитане 3 ранга Бахареве. Посмотрел он их и сказал:

Теперь-то понял, что такое очерк? Это открытие. Это откровение. Это событие. И его не каждый день и не каждую неделю пишут!

"Спасибо вам, Олег Алексеевич, за науку", – мысленно поблагодарил я.

Второй редактор, который остался в памяти, – Николай Леонтьевич Лободюк. Один мой материал исчеркал так, что страшно было смотреть. Повыкидывал выражения: "идя навстречу", "включившись в социалистическое соревнование под девизом", "вдохновленные решениями". В суждениях был категоричен: "Это

журналистика вчерашнего дня. Писать надо живее, интереснее. Так, чтобы самого не воротило от написанного. Ну вот ты пишешь: "Он мужественно встретил невзгоды". Так уже писали тысячу раз. И это ни о чем не говорит. Ни о чем. В материале, особенно очерке, должна быть душа. Запомни это навсегда". А как он учил нас придумывать заголовки к своим материалам! Он говорил так: "От заголовка зависит та самая тональность, которую вы хотите задать материалу. Заголовок должен привлечь, удержать внимание читателей".

И он умел радоваться успеху своих учеников. Когда я написал свой первый очерк о погибших при выполнении служебного долга пограничниках, пошли в редакцию письма. И когда по этим письмам, воспоминаниям друзей погибших я написал второй очерк, он пожал мне руку и, улыбаясь, произнес: "Не зря я с тобой, Василий, столько мучился и по вечерам корпел над твоими сочинениями, не зря…" Потом Николай Леонтьевич служил в Москве, в журнале "Пограничник" редактором отдела. В настоящее время он работает в пресс-службе губернатора Московской области Бориса Громова.

И еще остался в памяти третий редактор (а их было семь) – Евгений Вениаминович Знаменский. Приехал он к нам с Севера, "капитаном, обветренным, как скалы…". Скажу вам честно, крутой мужчина, крепкого замеса человек. На висках седина, в глазах спокойствие и легкая ирония, он все понимал, этот капитан Знаменский. Скрепя сердце писали мы с ним передовицы (скучные, никому не нужные), организовывали комплексные выезды редакции по изучению опыта махалинцев. Я до сих пор так и не разобрался, что включает в себя этот опыт.

Он не терпел хвастовства, небрежности в работе. Доставалось

мне от него, но я зла не держал, знал, что ругают за дело.

А еще он умел провожать в командировки и встречать людей после них. Находилось доброе слово, всегда пожмет руку, обнимет: "Ну, давай, рассказывай, чего наработал…"

Когда у меня случилось несчастье и жену положили надолго в больницу, он с супругой Таней приходил ко мне домой, оставался с детьми, когда я ездил в больницу. Знаменский не говорил дежурных слов: "Надо помочь офицеру". Он помогал делом. Разве забудешь такого редактора!

А потом он перевелся в Москву, в ИТАР-ТАСС военным обозревателем, затем в пресс-службу Пограничных войск России и в последние годы стал главным редактором журнала "Пограничник".

Три года назад, когда я получил звание полковника, поехал к нему представиться, как и положено офицеру, первый тост был таким: "За наш "Пограничник на Тихом океане", за нашу лихую и прекрасную молодость".

В профессиональном отношении многому меня научил редактор Александр Леонидович Калиниченко. После окончания Львовского высшего военно-политического училища он почти 10 лет служил в газете Забайкальского пограничного округа. Служил достойно, звание майора получил досрочно. В военной журналистике это редкое явление. Затем, как перспективный офицер, Калиниченко был назначен ответственным редактором "Пограничника на Тихом океане", и в течение нескольких лет редакция занимала передовые места в соревновании, которые в те времена регулярно определялись начальством. По инициативе Александра Леонидовича газета выходила в печать офсетным способом, распространялась в киосках "Союзпечать".

Как грамотного специалиста А.Калиниченко переводят начальником типографии КЖИ "Граница". Дел невпроворот, очень много заказов на служебную и художественную литературу. Да и солдаты срочной службы, как говорится, были не подарок. К каждому нужен был особый подход. Через год положение дел в типографии наладилось. Через некоторое время Калиниченко назначают заместителем начальника КЖИ, и впоследствии он становится начальником издательства.

Оставили добрый след в моей жизни и редакторы подполковники Николай Маленко, Валерий Пономарев, Александр Яковец.

"Плохих редакторов у меня не было", – вот то первое, о чем подумалось, когда сел за компьютер…