Операция "Алюгоро"

Вслед за С-236 с периодичностью около полусуток из порта Сурабая последовали остальные лодки – С-235, С-290, С-239, С-291. С-292. В портфелях командиров находились за тремя сургучными печатями конверты с боевыми распоряжениями на решение задач в заданных районах пат-рулирования. Вскрытие конвертов с боевыми распоряжениями разрешалось только после выхода в Яванское море.

Конечно, в общих чертах маршруты следования к подступам Ириан Джая командирам были известны. Примерно за неделю до выхода в районы патрулирования командир бригады контрадмирал Анатолий Рулюк провел с командирами лодок групповое упражнение. Не были лишь ясны задачи, которые следовало выполнять в районах.

Кроме командиров, на групповое упражнение были допущены начальник штаба Федор Гришелев, заместитель комбрига Валентин Синельников и начальник политотдела Александр Каменев, о чем поведал бывший командир С-292 Григорий Таргонин.

На крупномасштабной морской карте у северо-западного побережья о. Новая Гвинея было обозначено шесть прямоугольных позиций 20 х 40 миль. Самая дальняя из них, восточная, предназначена для С-236, а самая ближняя, западная, – для С-292. В соответствии с этим первой должна была выйти в поход С-236, а последней -С-292.

Переход на позиции делился на два этапа. Первый – переход в надводном положении без соблюдения скрытности до пункта дозаправки топливом в порту Битунг, расположенном в юго-восточной оконечности о. Сулавеси. Второй – должен осуществляться лодками самостоятельно и скрытно: в светлое время суток они должны идти в подводном положении, обходя с севера о. Моротай, самый северный остров Молуккского архипелага. На групповом упражнении командиры вырабатывали и докладывали свои решения на переход и маневрирование на позициях патрулирования.

Конечно, полуторамесячное ожидание какого-то таинственного и ответственного задания тяготило офицеров. Возбуждение, подогретое слухами, усилилось, когда перед походом политработники проинструктировали офицеров о том, что в случае их интернирования (?!) следует выдавать себя за механизаторов, мелиораторов, работников лесного и сельского хозяйства. На всякий случай, поучали они, можно написать письмо своим родным и близким и передать его на плавбазу. Предупредили, что нельзя писать о том, куда направляются лодки, и никаких предположений и домыслов в отношении их боевой деятельности. Кто считал нужным отправить родным последнее "прости", письма написали и отдали на плавбазу под бдительное око руководителей профсоюзной организации. Так официально называли себя в Индонезии работники политотдела бригады.

…Проводив всех, Григорий Таргонин остался один со своим экипажем (С-292). Завтра утром и его черед. Поздно вечером он особенно остро ощущал отсутствие своих друзей. Тягостные думы не давали заснуть. Характерно, что подобное состояние тревожности и ответственности за исход дела, за свой экипаж переживали и остальные командиры.

Вот признания самого Григория Валентиновича:

"В городке (Капалу) тишина. Зашел в коттедж к своим офицерам – никто не спит, молча смотрят на меня. Сделав беспечный вид, наигранно пошутив и посоветовав, как следует отдохнуть, я напомнил им, что завтра с утра уходим в море.

- А что может быть лучше для моряка, чем море? Веселей, ребята! Спокойной ночи.

Войдя в наш опустевший коттедж, я особенно остро ощутил одиночество… Что же нас ждет?! Здесь – безмятежная, размеренная жизнь. Очень слабая информированность. Чужой флаг, чужая форма одежды, никаких конкретных задач, никем и никак не обозначенный наш статус. Все, что мы предполагаем, основано лишь на наших догадках. Оторопь берет при мысли о многосуточном плавании в подводном положении. Как мы выдержим в этом пекле? Ведь источников, выделяющих тепло, у нас много: это и дизели, и гребные электродвигатели, и аккумуляторная батарея, и регенеративные установки, и приборы для сжигания водорода, и электрокамбуз, и постоянно работающие многочисленные преобразователи, вырабатывающие разного рода токи, и лампочки накаливания, и, наконец, наши собственные тела. Все эти источники сосредоточены в ограниченном объеме, со всех сторон окруженном теплом забортной воды. Из головы не выходит мысль об ответственности за своих ребят и слова напутствия моих командиров, отправлявших нас сюда".

Утром следующего дня С-292 последней покинула порт Сурабая. За полчаса до ее выхода на лодку прибыли четыре индонезийских моряка: штурман, переводчик, радиотелеграфист и рулевой сигнальщик. Это было предусмотрено заранее для обеспечения плавания в малоизученном районе и для связи с индонезийским командованием, постами наблюдения, индонезийскими кораблями и вспомогательными судами. Такие же специалисты были прикомандированы и на другие лодки, направлявшиеся в порт Битунг.

Флагманские специалисты на переход в районы патрулирования были распределены по лодкам. К примеру, на С-290 (командир капитан 2 ранга Александр Кодес) пошел я, флагманский минер. Меня сразу же после прибытия на лодку проинформировали о том, что включен в состав вахтенных офицеров (наряду со старшим помощником командира капитан-лейтенантом Геннадием Мелковым и командиром БЧ-3 старшим лейтенантом Олегом Васиным). Принял это распоряжение как должное, ведь недавно служил командиром БЧ-3 на ПЛ 613-го проекта, имел допуск к самостоятельному несению ходовой вахты.

Так как дозаправка горюче-смазочными материалами (ГСМ) в Сурабае не была предусмотрена, командирам было приказано пополнить запасы дизельного топлива и масла до полных норм в порту Битунг. Однако прибытие танкера туда задерживалось. Комбриг принял решение: от графика следования на позиции патрулирования не отступать, дозаправку до полных норм производить в порту Битунг по цепочке – каждая последующая лодка передает предыдущей ГСМ, пока в порт не прибудет специальный танкер. Так оно и случилось. Задача по дозаправке топливом и маслом была выполнена успешно, график выхода субмарин напозиции патрулирования нарушен не был. Не обошлось и без юмора. Но лучше об этом расскажет старпом С-236 Рудольф Рыжиков:

"По прибытии в Битунг лодку обещали заправить. Ждем начала погрузки топлива. Темнеет, причал по-прежнему пуст. Вдруг – свет фар, к сходне подкатывает грузовик. Механик бросается к нему и, жестикулируя, о чем-то беседует с сержантом, выскочившим из кабины. Подхожу к ним и я с переводчиком. Механик почему-то хохочет. Наконец выясняю, что нам в качестве заправки доставили целый фургон баночного пива. Докладываю командиру и с его разрешения организую перегрузку пива в провизионку лодки. Матросы набивают карманы банками. Я делаю вид, что не вижу этого – все равно много не наберут. "Топливо" весело по цепочке отправляется в лодку…

Под утро к борту лодки крошечный портовой буксир швартует средних размеров баржу с топливом. Выясняется, что на барже из приспособлений погрузки только шланг, значительно, раза в три, тоньше нашего топливного шланга, и ручной насос-помпа типа пожарной, для ручного качания двумя людьми. Сама баржа может удовлетворить нашу потребность в топливе только на треть. Мотористы ладят "переходник", и через час-другой начинаем ручную перекачку топлива с баржи на лодку. "Издевательство какое-то, – думаю про себя, – это как же они к войне готовились столько времени?" Командир с переводчиком уходят на берег, чтобы по телефону связаться с Джакартой, куда в качестве штабного корабля перешла наша плавбаза со штабом, политотделом и комбригом. Решили доложить обстановку контр-адмиралу. Через некоторое время в гавань входит и швартуется к стенке у нас по корме С-235. Из гавани на передачу радио работать нельзя, несем приемную радиовахту. Наконец получаем шифровку из Джакарты. Предписано пополнять запасы топлива от 235-й, а ее должна будет пополнить следующая лодка. К приходу последней лодки прибудет танкер, который ее и заправит. Все-таки мудрый наш контр-адмирал! Недаром его звание по-индонезийски звучит "лак-сомано-мудо"…"

Вот как развивались события в походе на С-235. Передаю со слов старпома капитана 3 ранга Владимира Любимова. Лодка отошла от причала и начала движение на выход в канал по фарватеру в Яванское море. Справа остался знакомый подводникам остров Мадура, до пункта дозаправки в порту Битунг около пяти суток хода в надводном положении. Обменялись позывными с рейдовым постом наблюдения. Помощь по обмену позывными оказал

прикомандированный на поход индонезийский сигнальщик.

На плавбазе "Аяхта" по Международному своду сигналов подняли флаги: "Желаю счастливого плавания!" На ходовом мостике по боевой готовности N1 (боевой тревоге) находился командир капитан 2 ранга Юрий Швандеров, старший помощник капитан 3 ранга Владимир Любимов, сигнальщики и индонезийский штурман, оказывающий помощь при проводке субмарины по каналу в узкости.

С выходом лодки из базы в Яванское море была объявлена готовность N2 надводная, на ходовую вахту заступил вахтенным офицером командир БЧ-3 лейтенант Юрий Яковлев. Командир спустился вниз в свою каюту, пригласил старшего помощника капитана 3 ранга Владимира Любимова, замполита капитан-лейтенанта Анатолия Ковалева и в присутствии заместителя комбрига капитана 2 ранга Валентина Синельникова вскрыл пакет с боевым распоряжением. Пробежав глазами текст, стал читать его вслух. Смысл боевого распоряжения сводился к следующему: "В ближайшее время ожидается начало боевых действий вооруженных сил Республики Индонезия по освобождению от голландских колонизаторов ее исконной территории (Западный Ириан). Подводным лодкам Тихоокеанского флота принять в них участие. Из Сурабаи лодкам поочередно, согласно плану в надводном положении перейти в порт Битунг (остров Сулавеси), пополнить там необходимые запасы ГСМ до полных норм. После пополнения запасов скрытно к назначенному сроку перейти в район патрулирования с координатами… О занятии района донести и произвести доразведку. В районе патрулирования и на переходе к нему соблюдать скрытность и радиомолчание. В целях воспрепятствования эвакуации грузов, оборудования и техники с территории Западного Ириана начиная с 00 часов … августа уничтожать боевые корабли и суда, следующие под любым флагом через район патрулирования. О результатах боевого соприкосновения доложить по возвращении в базу. Возвращение – по особому приказанию. Ясность подтвердить". Подпись: ГК ВМФ Адмирал Флота Советского Союза С.Горшков.

Ясность боевого распоряжения командир С-235 подтвердил в адрес командира бригады, к тому времени перешедшего с плавбазой "Аяхта" в Джакарту.

Лодка продолжала следовать по Яванскому морю в порт Битунг. Операция "Алюгоро" (так условно в индонезийском штабе ВМС обозначалась операция по освобождению Ириан Джая) для нас началась.

Аналогичная картина и на других субмаринах. Например, на С-290. Выйдя из узкости в Яванское море, командир Александр Кодес объявил готовность N2 надводную, проинструктировал вахтенного офицера старшего лейтенанта Олега Васина, после чего приказал прибыть во второй отсек в кают-компанию старпому, замполиту, мне и командиру БЧ-5. Была выставлена вахта с наружной стороны, входных люков, ведущих в первый и третий (центральный) отсеки, командир вскрыл пакет с боевым распоряжением и медленно зачитал его. Боевое распоряжение было такого же содержания, как описано выше, и для С-235, впрочем, и для остальных лодок. Во вторую очередь были приглашены командиры других боевых частей и начальник медицинской службы. Командир поставил им конкретные задачи, вытекающие из боевого распоряжения. В свою очередь, командиры боевых частей провели работу с подчиненными по отсекам и боевым постам.

Стало ясно, что все мы являемся своего рода подводниками-интернационалистами, наподобие советских интернационалистов в Испании в предвоенные годы. Поставленная нам задача высшим командованием ВМФ СССР, а значит, и правительством предельно ясна и выполнима. Однако мелькнула мысль: "А не вмешательство ли это нашей страны в территориальный конфликт двух суверенных государств – Индонезии и Голландии?" Однако чувство долга и верность Родине, сформировавшееся на службе качество военного моряка ничему не удивляться, приказания и распоряжения выполнять точно и в срок, отбросили всякие сомнения. "Что бы ни случилось впереди, – подумал я, – следует подготовиться к предстоящим непредсказуемым событиям, быть во всеоружии, главное, чтобы никто из подводников не дрогнул, когда фактически придется применять торпедное оружие". И прошел в первый отсек.

Поздоровался с торпедистами. Командир отделения торпедистов старшина 1 статьи Анатолий Тютюник доложил, что командир минно-торпедной боевой части старший лейтенант Васин поставил перед ними задачи и в настоящее время находится на мостике – заступил вахтенным офицером на ходовую вахту. Все молча, с каким-то внутренним напряжением смотрели на меня, ожидая ответа, который мог их удовлетворить.

Я знал этих торпедистов. Старшина команды торпедистов старшина 1 статьи Николай Бойцов сейчас находится в седьмом отсеке вместе с торпедистом старшим матросом Владимиром Черепановым. В их заведовании кормовые торпедные аппараты. Не однажды приходилось проверять их подготовку. Дело свое знали хорошо. Николай Бойцов вполне оправдывает свою фамилию, специалист 1-го класса. "На таких можно положиться, в бою неподведут", – подумал я.

А здесь, в первом отсеке, по боевой тревоге и на вахте по готовности N2 расписаны командир отделения Анатолий Тютюник и старший торпедист старший матрос Владимир Черепанов. Оказался здесь и командир отделения электрик торпедный старшина 1 статьи Виктор Андреенко. Все трое – тоже классные специалисты, Тютюник и Андреенко – специалисты 1-го класса, Черепанов – 2-го класса.