Отрабатывая вторую курсовую задачу
Приведу наблюдения Григория Таргонина. "Однажды на плацу у флагштока на самом солнцепеке я увидел матроса, стоящего по стойке "смирно" с табличкой на груди, на которой написано: (крыса).
Что это значит? – спросил я у Диди (так сокращенно называли командира индонезийской лодки).
Этот матрос совершил кражу. При разборе недостатков на службе индонезийские командиры и начальники никогда не повышают голос. Я был свидетелем случая, когда после слов начальника: "Я недоволен вашими действиями", сказанными очень тихо и спокойно, подчиненный чуть было не лишился чувств и слег в госпиталь".
28 января 1963 г. в Доме офицеров в Сурабае состоялась волнующая встреча с космонавтом Андрияном Григорьевичем Николаевым. Были приглашены командование и офицерский состав бригады, представители молодежных организаций морской столицы Индонезии, командование и офицеры военно-морской базы Сурабая. Встреча прошла великолепно. Приветственные речи, цветы, теплый прием и радушие – все, как обычно, для чествования таких персон, каким являлся наш покоритель космоса в дружественной стране. Чувствовалось, что программа визита космонавта выполняется четко и организованно, зачем неукоснительно следил специально выделенный персонал.
Андриян Николаев покорил собравшихся своим открытым, общительным характером, непринужденностью суждений и веселым нравом. Беседа с ним вылилась в своеобразное интервью. Вопросы задавали самые разные, вплоть до наивных. Спросили, например: "Почему вы называетесь космонавтом N3?". Андрияну Григорьевичу пришлось кратко напомнить нам даты открытия человеком космического пространства.
По прошествии менее четырех месяцев 6 августа 1961 г. преодолел земное притяжение космонавт N2 Герман Степанович Титов. Дублером его при подготовке корабля "Восток-2" как раз был наш гость.
11 августа 1962 г. на корабле "Восток-3" взмыл в небо космонавт N3 Ан-дриян Николаев. Вслед за ним 12 августа последовал космонавт N4 Павел Попович. К исходу четвертых суток оба приземлись в казахстанской степи.
В конце встречи Андриян Григорьевич подарил индонезийской делегации копию вымпела СССР, доставленного на Луну советским луноходом. Один из индонезийских журналистов задал вопрос: "А как можно удостовериться, что именно такой вымпел находится на Луне?". Реакция Андрияна Николаева последовала незамедлительно: "А ваша страна тоже скоро может стать космической. Пошлете своего космонавта на Луну, он поднимет советский вымпел и сверит с этим". Все дружно аплодировали, а ответственные за программу уже торопили – следовало продолжить очередную встречу космонавта N3 в Генеральном консульстве СССР в Сурабае.
Туда были приглашены командиры наших и индонезийских подводных лодок, командование и офицеры штаба бригады, переводчики и преподавательницы русского языка. Беседа с Николаевым в консульстве заняла около часа. Снова были цветы, короткие речи, угощение.
Примерно через полчаса общения преподавательницы и переводчицы осмелели, окружили пока еще холостого Андрияна и забросали его вопросами не только космического, но и интимного характера.
С обаятельным и остроумным Андрияном Николаевым скоро пришлось попрощаться – этого требовали программа и этикет встречи.
Но перед расставанием присутствующие попросили Андрияна Григорьевича сфотографироваться на память и дать автографы. У меня в кармане оказалась лишь фотография моей дочери Тани. Подхожу к космонавту, протягиваю фотографию: "Андриян Григорьевич, это моя дочь Таня, поставьте, пожалуйста, автограф. Будет память о третьем космонавте на всю жизнь".
"С удовольствием", – ответил Андриян и поставил свой автограф. В настоящее время моя дочь, Татьяна, проживает в Санкт-Петербурге. У нее четверо детей. Сын Юра и дочь Настя – студенты.
…Первые две декады февраля на всех, ставших уже индонезийскими подводных лодках отрабатывали элементы второй курсовой задачи на полигонах северо-западнее о. Бавеан. В море вышли все наши инструкторы, так как только на практике можно удостовериться в точности исполнения обязанностей каждым подводником.
В качестве инструктора командира лодки на С-239 был Валентин Синельников. Петр Протасов по-прежнему находился в военном городке на излечении с загипсованной рукой. Иногда мы видели его и на плавбазе "Аяхта", которая получила уже новое название -"Ратуланги". Там его регулярно осматривал флагманский врач Альберт Максимов.
На индонезийском флоте своя специфика. Одна из особенностей – принадлежность моряков к различным религиям. Как обычно, на корабле большинство членов экипажа – мусульмане (до 80 %). Но есть и приверженцы католической церкви, есть и буддисты.
Интересный случай произошел на С-292 во время отработки второй задачи на полигоне. Прозвучала команда: "По местам стоять, к погружению". Был принят главный балласт, кроме средней группы. Последовала команда: "Осмотреться в отсеках!" Для многих индонезийцев это погружение -первое в жизни. Волнуются, лица сосредоточенные, стараются все действия выполнить правильно, как их учили и тренировали наши инструкторы. Последние только контролируют эти действия. Немедленно вмешиваются лишь в случаях, ведущих к непредсказуемым последствиям.
Пошли доклады из отсеков, разумеется, на индонезийском языке. Из первого отсека после небольшой заминки доложил командир отделения торпедистов, а должен был докладывать командир отсека – командир БЧ-3. В центральном посту появляется наш командир БЧ-3 Владимир Тарасенко и тихо докладывает Григорию Таргонину:
Товарищ командир, а их минер забрался на нижнюю койку, встал на колени, сел на пятки, закрыл глаза и замер. Мои попытки его оживить ни к чему не привели. Он окаменел.
Передали это сообщение Диди. Он улыбается и объясняет:
Это наш единственный буддист, и он молится за благополучное погружение.
А кто же будет выполнять обязанности командира отсека?
"Они должны проводиться постоянно", – наставляли наши инструкторы своих подопечных. Лишь тогда каждый матрос, сержант и офицер будет хорошо ориентироваться в отсеке при любых условиях (в темноте, при поступлении воды, при пожаре), быстро находить средства борьбы за живучесть и средства спасения, действовать без промедления, точно и верно. К чести индонезийских экипажей и инструкторов вторая задача всеми лодками была выполнена успешно, о чем было отмечено в приказах командира индонезийской бригады коммодора Абдул Кадыра и выражена признательность нашим инструкторам за оказание помощи.
22 февраля планировалась очередная отправка наших специалистов на Родину. В эту группу входили радисты, радиометристы, штурманские электрики, командиры 2-го и 4-го отсеков (электрики), которые должны были убыть очередным теплоходом во Владивосток.
В марте планировалось проведение торпедных стрельб, поэтому минеры, торпедисты, торпедные электрики, а также механики и старшины команд БЧ-5 пока оставались в Индонезии.
В, середине февраля 1963 года в Индонезию прибыл министр обороны СССР Маршал Советского Союза Родион Яковлевич Малиновский. Он имел встречи с командованием ВМС Индонезии во главе с вице-адмиралом Мартадината и руководством наших военно-морских специалистов во главе с главным военным советником вице-адмиралом Григорием Чернобаем.
Напомнил, что толчком к ликвидации японского оккупационного режима в Индонезии, установившегося с начала 1942 года, явились разгром Квантунской армии и капитуляция Японии. Благодаря этим обстоятельствам, в которых маршал играл видную роль, а также благодаря бескорыстной поддержке со стороны Советского Союза на политической арене в ноябре 1949 года появилось многоостровное государство Индонезия.
Известна маршалу и заслуга экипажей отдельной бригады наших лодок в деле освобождения Западного Ириана от голландских колонизаторов.
После теплой беседы, прощаясь, Родион Яковлевич поблагодарил нас за радение в службе. После крепких рукопожатий пожелал каждому из нас успехов в подготовке индонезийских подводников.
Наступило 21 февраля. Штурманы, веселые и радостные, прибыли в Джакарту, готовые рейсовым самолетом отправиться 22 февраля на Родину.
Случилось непредвиденное. Какой-то группе советских специалистов было дано предпочтение вылетать вне графика. Наших штурманов увезли в дом отдыха в Багор, обещая отправить самолетом в Москву очередным рейсом позднее. Наши штурманы протестовали, но ничего сделать не могли. И они решили залить свое горе спиртным в Багоре.
Среди них был и штурман с С-239 капитан-лейтенант Вадим Щербаков. Познакомился я с ним достаточно близко на плавбазе "Аяхта". Он дважды пребывал у меня в просторной двухместной каюте. Первый раз в июле 1962 года в течение целой недели, второй раз – незадолго перед убытием в Джакарту. Это был высокого роста, спортивного телосложения, с правильными чертами лица довольно энергичный молодой человек. Тактичный, обходительный. Мне он показался, на первый взгляд, малообщительным. Но это поверхностное знакомство, разумеется, не раскрывало его характера. К тому же ранее мы с ним никогда не встречались, а общих интересов не просматривалось. На мои осторожные вопросы отвечал односложно и, может быть, уклончиво.
Ну что ж, специальности у нас разные, да и находился Вадим у меня непродолжительное время, фактически оставаясь в моей каюте лишь на ночлег. Заметил, Вадим ежедневно на юте плавбазы делал по утрам физзарядку, выполняя всевозможные физические упражнения в течение двадцати – тридцати минут. После зарядки принимал душ. Как-то я похвалил его, сказав: "Наверное, Вадим, по твоему примеру и я займусь зарядкой". На это он лишь односложно ответил: "Очень хорошо, так надо!"
Перед отправкой в Джакарту Вадим снова несколько дней ночевал в моей каюте. Я как-то заметил, что он выглядит несколько вяло, спросил, не болен ли? То ли из-за скромности, то ли из-за нежелания доставлять кому-либо беспокойство ответил: "Нет, все нормально". О своем наблюдении я сообщил Альберту Максимову. Флагманский врач ответил, что предполагает развитие у Вадима гепатита. "Но он 22 февраля отправляется в Москву, необходимые рекомендации, как ему вести себя в дороге, я уже дал. Самое главное, ни в коем случае не следует ему принимать спиртное. А там, в Москве, будут лечить его и смогут быстро поставить на ноги", – сказал Альберт Васильевич.
По своей ли инициативе, а скорей всего, по инициативе своих друзей, Вадим присоединился к коллективной выпивке в доме отдыха в Богоре. Результат не замедлил сказаться. Щербаков в ночь на 23 февраля потерял сознание и был отправлен .в госпиталь. Как там его лечили, неизвестно, но 24 февраля Вадим скончался. …В выходные дни наши подводники часто отдыхали на оздоровительно-спортивной базе "Селекта" либо участвовали в экскурсиях по музеям Сурабаи. Иногда выезжали за город для знакомства с жизнью и обычаями местного населения. Были выезды к кратерам потухших и даже действующих вулканов, о чем красочно рассказывает Григорий Таргонин в своей книге "Таким было мое подводное плавание".
Организовывали экскурсии в ботанический сад, этнографический музей, обезьяний заповедник, а также в прежнюю столицу Индонезии Джокъякарту, что на противоположном побережье Центральной Явы. До Индийского океана от Джокъякарты всего лишь час езды на автомобиле.
Архитектурные памятники индонезийской древности сохранились преимущественно на Яве. Древнее искусство Индонезии поэтому чаще всего называют "индо-яванским". Многим из нас удалось ознакомиться с одним из памятников раннего Средневековья -грандиозным каменным храмом Будды, названным Боробудуром. Лично я побывал там дважды. Это величественное сооружение поражало меня своей грандиозностью.
Не раз подводники выходные дни проводили на безымянных островках, которых в Индонезии бесчисленное множество. Туда нас доставлял катер с плавбазы.
Кто занимался рыбной ловлей, кто изучал фауну и флору или просто нежился после купания в теплой воде в тени пальм или среди прибрежных зарослей. Конечно, в каждой группе назначался старший, ответственный за порядок проведения досуга. Через определенное время, довольные предоставленной возможностью отдохнуть, мы возвращались на катере на плавбазу.
